КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

«Цезарь» как раз слегка полуобернулся в мою сторону, и я вспомнил, что у этого шагохода в кабине бронестёкол вообще не было! Просто бронепластины и щели узкие для мехвода, командира, стрелка и кто там у них ещё есть — для задуманной мной атаки идеальная мишень!

Так что, в итоге, пробовать будем?

Не успел я сам себе ответить, как в моё укрытие за ёлками стремительно вломился сапёр. Ну… как бы вломился. И как бы плюхнулся на пузо рядом со мной, прячась от вражин за холмиком. Но выглядело очень натурально!

— Всё, ваш-сият-ство, кончились кадавры с нашей стороны. Да и остальным недолго держаться. Броневик тудой покатил. И со второго грузовика с десяток живых на ту сторону бортов попрыгали, тоже за катушкой побежали. Два пулемёта у них и винтари. Тикаем? Или какой план?

Вдали, действительно, снова разгоралась стрельба.

— План, Коля, такой. Сейчас я пробую одно заклинание вроде тех змеек…

— Так ить они же опасные!

— Без паники! Всё учтено могучим ураганом. Я не помню, из скольки человек состоит экипаж «Цезаря», но всяко кто-то один там есть. А может быть до шести — и это если они ещё дополнительно какое-нибудь начальство в кабину не набрали. А заклинание это должно действовать штучно. Один конструкт — один человек.

— Дык! Я ить — сображаю!

— Вот и сообрази. Пулей мелькни, погляди… да только не ори! Сообразят, закроют щель, мучайся потом с проникновением. Покажешь мне пальцами, сколько их там, а я пока магию начну готовить. Скорей давай, пока он не упёрся!

— А вы пальцы-то увидите?

— Звериным зрением увижу. И потом проконтролируй. Только аккуратно! Поначалу в стороне держись. Кто его знает, не воспримут ли вихри тебя как мишень? Как все внутрь залетят — тоже пять секунд выжди.

— Понял!

Коля призрачной молнией метнулся к шагоходу, нырнул внутрь — я только-только первую вихревую конструкцию смастерить успел — он уже вылетел обратно, потрясая рукой с тремя поднятыми к небу пальцами.

Отлич-чно. Так, бегом второй и третий… Искушение сразу отправить в полёт первое заклинание я подавил — заметят, сообразят, ищи потом лазейку или оставшихся изнутри выколупывай. Ну правда — вдруг первый упырь остальных двоих не загрызёт?

Три слегка смазанных сиреневых смерча метнулись в сторону старого шагохода. «Цезарь» сейчас стоял спиной ко мне, и я не видел, просочились ли они в смотровые бронещели, но наблюдающий с некоторого отдаления Николай поднял большой палец — значит, всё в порядке.

Дальше не происходило никаких особенных эффектов. Единственное — италийцы перестали стрелять. И вообще шагоход больше не шевелился — не переступал, не поворачивал кабину, даже пулемётом не поводил. Только мотор чуть фырчит.

Однако — всё.

Коля сторожко подлетел к машине сбоку и ме-е-едленно посунулся в кабину. И тут же радостно выскочил обратно, потрясая руками с оттопыренными от кулаков большими пальцами. Ф-фух, этот — есть!

Но тут броневик, направлявшийся в объезд лагеря с другой стороны, завершил-таки свой круг и подкатил к «Цезарю». Остановился и начал крутить пулемётом горба-надстройки, периодически неприятно разворачивая дуло и на меня.

Заметили, что ль?

Лежим! У этой хрени обзор ещё хуже, чем у «Цезаря»! — но на всякий случай я влил в свои щиты вообще максимум (так-то пушка у него совсем не игрушечная!) и принялся судорожно клепать ещё смерчи. Сколько их там внутри может быть?

Сколько раз нарывались — всегда помногу. Человек восемь, а то, мож, и двенадцать.

Броневик начал с подозрением поворачиваться весь, рассматривая лес и поводя уже дулом пушки, заставляя меня страшно нервничать.

Как думаешь, не видят?

Не знаю!

С лязгом откинулся верхний бронелюк.

Давай!

А у меня всего три смерчика готово! Но если они сейчас люк захлопнут…

Я направил заклинание в полёт. Сиреневые размытые веретёнца по дуге влетели в броневик и…

Ох ты ж!

На этот раз внутри броневика взвыло и заревело так, что, казалось, он заходил ходуном. Трое упырей немедленно напали на остальной экипаж и, судя по всему, там уже кого-то жрали. Кузов так и ходил ходуном, крики сделались уж вовсе нечленораздельными…

Коля подлетел ко мне, высказав то же опасение, которое и до меня только что дошло — в кабине «Цезаря»-то сидят теперь три запертых голодных упыря. Если они, конечно, не бросаются с голодухи друг на друга.

— Ты б слетал, проверил? — предложил я. — Только аккуратно.

Коля посмотрел на меня с укоризной:

— А мы ить так и не выяснили, что будет, если они меня укусят.

— Тогда давай с броневика начнём. Для начала выясним, видят ли они тебя в принципе. Потом — реагируют ли на звук. А потом — по результатам, так сказать, полевых испытаний — полезем в шагоход.

ВСКРЫТИЕ ПОКАЖЕТ

Я ме-е-едленно сместился правее. Так была вероятность, что меня вообще не увидят. На мягких лапах подкрался к броневику сбоку. И не потому, что боялся — просто для чистоты эксперимента нужно было, чтобы Коля оказался в поле зрения упырей раньше меня. И чтоб не вызвать их интерес звуками раньше времени (если они на звуки вообще реагируют). Внутри… нет, тишины не было. Было чавканье. Натурально, жрут. И иногда утробно ворчат друг на друга, как дикие хищники, когда добычи много, но нужно напомнить остальным сотрапезникам, что тебя-таки нужно бояться.

Коля пролетел мимо распахнутого люка. Потом пролетел медленнее. Потом свесил вниз голову и крикнул:

— Эй! Кончай харчеваться, выходи бороться! — почти обиженно высунулся обратно и пожаловался мне: — Ноль эмоций, понимаешь. Мож, им тудой гранату кинуть?

— Ну уж ты разошёлся — везде гранаты кидать! Как потом эта шайтан-арба поедет? Так-то в хозяйстве вещь нужная.

— Тоже верно, — почесал Коля в затылке.

— Ладно, давай так. Я сам загляну, а ты пока осмотри-ка её внимательно. Глядишь, подсказка найдётся.

Я мя-ягонько запрыгнул на катушку сбоку. Ага, мягонько! Машина всё равно тяжело качнулась подо мной.

Охренеть мы подросли!

Ага. Это знаешь тоже, такое — непонятно, хорошо или нет. Я так-то привык к себе прежнему. А теперь, то в двери не влезаем, то матрас маловат.

В каждом виде свои преимущества и недостатки.

Это точно.

Шагнул ближе к люку, снова вызвав покачивание корпуса. Внутри недовольно заворчали. Пришла не самая приятная мысль: что будет с упырём, если он как