Пульс темной магии - Александра Власова

– Вам что, нечем заняться? – скривила она губы. – Собираетесь помогать каждой алкоголичке?

Заметив недоумение на наших лицах, девушка засмущалась. Мгновенно изменилось все: выражение лица и даже тон голоса. Инга будто нажала на невидимую кнопку, переключая «режим».

Через секунду мы увидели совершенно другого человека.

– Простите, не знаю, что на меня нашло. Наверное, гормоны шалят, да еще эта старая фобия. Я всегда побаивалась больных, – сообщила Инга доверительным тоном и демонстративно поежилась. – Их вид так напоминает о смерти. Так, чем ей помочь?

К приезду скорой казалось, будто ничто не волнует Ингу сильнее, чем жизнь и здоровье бедняжки. Оказалось, у женщины был диабет, и она впала в гипогликемическую кому. Девушка Никиты настояла на том, чтобы мы сопроводили несчастную до самой больницы и убедились, что о ней как следуют позаботятся.

Я списала первую реакцию Инги на последствия стресса. Мозг аккуратно вырезал неприятный эпизод из памяти, высветлив образ девушки. Запомнилось только то, как мы вместе ехали в больницу. Но инцидент оказался далеко не единственным.

Однажды ко мне сбежала от Инги ее постоянная клиентка – чопорная молодящаяся леди. У нее разыгралась аллергия на любимую сиамскую кошечку. Запрос был избавиться от болезни. Обычные таблетки, к сожалению, оказались бессильны.

После расклада Инга посоветовала от кошки избавиться. Не пристроить в добрые руки, а именно выгнать или усыпить, чем настолько шокировала женщину, что та решила сменить таролога.

Тогда я посчитала, что дамочка передала не слова, а общий посыл. В том случае в эзотерике не нашлось «волшебной таблетки», не сработал бы даже переклад. Для клиентки кошка Принцесса была любимым членом семьи, а сама женщина показалась мне нервной и крайне впечатлительной.

Возможно, Инга лишь сообщила, что ничем не сможет помочь, а все остальное чувствительная особа додумала самостоятельно. Сейчас понимаю: она цитировала Ингу дословно.

Это я отказывалась поверить.

Из глубин памяти, будто недостающие пазлы, начинают проступать все новые и новые пугающие «мелочи». На первый взгляд они кажутся совсем незначительными, но постепенно складываются в общую, вовсе непрезентабельную картину.

Некстати вспоминается ее хвастовство. Действительно ли существует человек, способный регулярно побеждать в соревнованиях по плаванию, участвовать в выставках икебаны, кулинарных мастер-классах, песенных конкурсах, параллельно содержать дом в идеальной чистоте и нон-стопом вести магическую практику?

Возможно, какие-то из Ингиных историй правдивы – по крайней мере она точно занимается ворожбой. Но в сутках двадцать четыре часа, семь из которых люди обычно спят. Почему же ни у кого из нас не появилось желания проверить остальное?

То, что Инга рассказывает о себе, никак не похоже на настоящую жизнь. Гораздо больше ее истории напоминают паталогическую лживость и хвастовство психопата.

Итак, Инга не милая и не добрая. Она жесткая, бессердечная и расчетливая дрянь, которую никто из нас, хваленых знатоков людских душ, не раскусил.

Большинство людей стараются быть хорошими и ждут того же и от остальных. Когда мы сталкиваемся с чем-то, противоречащим собственным убеждениям и представлениям о морали, придумать оправдание человеку становится гораздо легче, чем посмотреть правде в глаза.

Можно годами читать книги об устройстве человеческого мозга, можно указывать другим на их иллюзии и заблуждения и также наивно попадаться в ловушки собственного разума.

– Я, пожалуй, еще раз все перепроверю, – Лиза вновь склоняется над таро.

На ее лбу проступают испарина и ранняя морщинка. Подруга знакома с Ингой и очарована ей. Она никак не может связать образ «своей в доску» девушки друга с убийцей.

Пускай делает расклады сколько угодно.

Ничего не изменится. Я вздыхаю и прикрываю глаза, чтобы увидеть, как все было на самом деле. Погружение в чужие истории подобно чтению книги – в начале я еще нахожусь на Лизиной кухне, ощущаю запах блинов и щекочущий аромат духов подруги, слышу мерное потикивание часов.

«Кадры», что мелькают перед внутренним взором, кажутся не более чем игрой воображения, но постепенно «кинофильм» затягивает, и я оказываюсь внутри сознания Инги.

Начинаю чувствовать и переживать все, что чувствовала и проживала она.

Ощущение не из приятных. Если, пробираясь в душу Лизы, я будто брожу по осеннему лесу, разум Никиты подобен уютной берлоге, то мозг Инги напоминает арктическую пустыню, покрытую песком, щебнем и льдом. Там практически нет ничего живого. Инга задумала отделаться от меня давно. Не то чтобы она испытывала ненависть или даже острую неприязнь, нет – сильные эмоции этой девушке вообще не очень доступны.

Она даже не задавалась вопросом, чем ей помешала надоедливая подруга парня. Просто я раздражала ее, как бесит муха, влетевшая в комнату во время званого ужина. Этого было достаточно.

Инга не могла действовать напрямую.

Вначале она сделала вид, что я ей очень понравилась, постаралась завоевать доверие, выведать слабые точки. После нашей встречи девушка восторженно хвалила Никите мой интеллект, общительность и глубину эзотерических познаний.

– Вот только… – начала Инга, но осеклась, словно одернув себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Девушка успела изучить характер Никиты и знала, что демонолог не отцепится до тех пор, пока не услышит ее «честное мнение». Инга весь вечер старательно переводила тему, отводила глаза, переключала внимание на фильм, который они недавно смотрели, щебетала о клиентках.

Демонолог хмурился. «Сдалась» она только когда они улеглись в постель.

– В Алике чувствуется надлом, – задумчиво произнесла Инга, уставившись в потолок. Ее огненные волосы красиво рассыпались по подушке. Казалось, ворожея мысленно препарирует мою душу, и пытливые глаза Инги зрят в самую суть вещей. – Скорее всего, у Лики была тяжелая жизнь, – банальность, которую можно сказать почти про кого угодно, но в Ингиных устах она прозвучала как откровение. – Похоже, психика Лики не выдержала столкновений с жестокостью, – с притворным сочувствием прошептала Инга. Девушка развернулась и обняла потрясенного ее «проницательностью» демонолога. – Нет, я не хочу сказать, что Алика неуравновешенная и уж тем более сумасшедшая. Но и стабильной ее назвать тяжело…

Никита вздрогнул:

– Как ты узнала?

Уголок Ингиных губ едва заметно изогнулся. Узнала? Да по паре наших подслушанных диалогов и беглому раскладу таро.

На первом этапе «обработки» она даже не озвучивала собственного мнения – лишь Никитину позицию. Основа черной риторики: если хочешь что-то внушить человеку, начинай произносить вслух его собственные мысли. После того, как собеседник пару раз внутренне согласится, можно «скармливать» ему все, что угодно.

– Никак. Предчувствие. Конечно же я могу ошибаться, – поспешно добавила девушка, – тебе виднее, не спорю. Скорее всего, Лика – славная. Да что мы все о ней и