Дом Вечности - Мара Вульф

Мои мысли снова возвращаются к Аттикусу. Сколько раз я представляла нашу встречу? Триллион? У себя в воображении я или вонзала нож в его черное сердце, или же проходила мимо в форме офицера, пока он в грязном комбинезоне чистил стойло. Глупые детские фантазии о мести.

На сегодняшний вечер мне нужна стратегия. Если я все-таки решусь пойти на ужин. Нельзя позволять своей злости разрушить то, о чем я так долго мечтала. Глупо вот так все испортить. Я буду вежлива и любезна. Аттикус никогда не должен узнать, насколько глубоко ранил меня. Мое самолюбие этого не выдержит. Поэтому буду улыбаться ему и вести цивилизованные разговоры. Надо бы одолжить у Джуны ее великолепное зеленое платье. Эмбер все равно всех затмит, но дело не в этом – я не собираюсь соперничать с ней в красоте. Просто хочу чувствовать себя комфортно.

Солнце клонится к закату, когда я направляюсь обратно. Подростки и дети наелись, и никто из них не умер от отравления рыбой – пока что. Они смеялись и танцевали, а я сидела там, смотрела на них и ловила себя на мысли, что тоже хотела бы когда-нибудь потанцевать без страха и оглядки. Официально нам позволено танцевать лишь раз в год – на балу в День изгнания. Неофициально мы пробираемся в «Никс», но не реже одного раза в месяц. Иногда чаще. По дороге в башню я собираю еще немного времени. План на сегодня выполнен, но запас мне не помешает. Теперь я готова к вечеру.

8

Я возвращаюсь в башню, в холле которой меня уже поджидает Деклан Манолас – первый помощник Верховного Хронометриста, близкий друг моего брата Персиваля и один из тех, кто отвечает за управление хранилищами времени в Акинфосе. И к своей работе он относится чересчур серьезно.

– Ты опоздала, – укоряет он меня и переводит взгляд на мой воротник, из-под которого просвечивают ярко-красные кончики линий времени. У него на губах расползается удовлетворенная улыбка. – Но зато поработала на славу, как посмотрю. Я провожу тебя вниз.

– Не обязательно, я знаю дорогу. Никос на смене?

– Да. Но мне все равно надо туда, – отвечает Деклан. Впрочем, он всегда так говорит. И уговорить его отстать бесполезно.

Только один из четырех лифтов опускается к архиву, расположенному под башней. Это одна из множества мер безопасности. Когда кабина останавливается, Деклан прикладывает ладонь к встроенной панели, чтобы подтвердить допуск. Любой обитатель башни может спуститься в архивы, а вот гостям из других башен требуется сопровождение.

– Как сегодня снаружи? – спрашивает он, когда двери лифта закрываются.

– Сухо и жарко, – отвечаю я. – Сам бы вышел хоть раз, посмотрел бы.

– У меня полно дел, – отмахивается он. И это меня даже не удивляет. Многие хронисты почти не покидают башню. Им и не нужно – мы, собиратели, приносим время прямо сюда.

Я прислоняюсь спиной к стеклянной стене.

– Запасы и так полны. Можешь хоть ненадолго расслабиться.

– Нужно думать наперед, – ворчит он. – Готовиться.

Я не напоминаю ему, что для этого у нас есть Совет и офицеры. Вместо этого размышляю о том, стоит ли красить ногти перед ужином – или это будет выглядеть так, словно я слишком стараюсь.

– Ты меня вообще слушаешь? – Его голос вырывает меня из раздумий. К счастью, в этот момент двери лифта разъезжаются, и я выхожу в самое святилище башни. Архив.

Прозрачные хронотрубы, сплетаясь в неразрывную сеть, пронизывают гигантское хранилище, которому, казалось, нет ни конца ни края. И это только малая часть. К нему присоединяется и бесчисленное множество других. Архив простирается на множество уровней и уходит глубоко под землю. Это главный центр и наш самый ценный ресурс. Через особые соединительные каналы мы, в случае эвакуации, можем получить доступ ко времени всех башен. Пока что защита этого хранилища в приоритете. Обслуживанием этой сложнейшей системы занимаются бесчисленные часовщики, или, как их еще называют, ученые-хронометристы, и только им позволено проходить за барьер. Все остальные доходят максимум до стойки, где мы сдаем собранное время или получаем его.

Из одного из коридоров выходит Никос. За ухом у него торчит стилус, а в руках он держит планшет. Он настолько увлечен своими записями, что не замечает меня, пока я его не окликаю:

– Эй, крот, ты где пропадал сегодня утром?

– Были дела поважнее, чем слушать лекцию про погибшие миры. – Он подходит к стойке и поправляет очки, без которых он действительно почти ничего не видит.

– Откуда ты знаешь, что лекция шла именно об этом? – Прищурившись, я наклоняюсь вперед и поправляю ему перекошенный галстук. Под формой Никос носит выглаженную рубашку, а не растянутый свитшот, как все мы.

– Потому что, в отличие от некоторых, я смотрю расписание. И делаю это уже три года.

– Ты с первого дня был нашим главным зубрилой.

– Кто-то же должен. – Он откладывает планшет и хмуро смотрит на меня. Наверняка он слышал про события прошлой ночи.

Я притворяюсь, что все нормально, и мысленно надеюсь, что при Деклане он не станет меня ни о чем расспрашивать. Никос достаточно умен для этого. Однажды он точно станет ученым-хронометристом. Преподавать в Академию берут только лучших из лучших.

– Все рекруты сдали время? – перебивает нас Деклан, положив обе ладони на стойку. – Никто не нарушил норму?

– Нет. Все в порядке, – отвечает Никос.

Он врет. Деклан этого не замечает, но я – да. Я знаю Никоса. Каждый собиратель за смену обязан добыть определенный объем времени. Если не дотянул – отнимают из твоего собственного резерва. Никос же всегда умудряется перераспределить записи так, что в его смену никто не получает штрафных списаний.

– Только Эмбер не появилась. Должен ли я сообщить о нарушении? – спрашивает Никос.

Я тихо вздыхаю. Она вернулась. Но, как и всегда, отнеслась к своим обязанностям спустя рукава. Как ткачиха, она должна каждый день плести небольшую порцию времени. Совсем крошечную. Но даже для этого у нее постоянно находятся оправдания. Скорее всего, она весь день готовилась к ужину. Наверняка ее ногти уже свежевыкрашены, все тело отскрабировано почти до блеска, а кожа гладкая, как попка младенца. К сожалению, забота о себе не считается тратой времени. Если кто и волновал Эмбер больше всего на свете, так это она сама. Мне нужно взять себя в руки до ужина, иначе я ляпну что-нибудь такое, о чем потом буду жалеть