Дом Вечности - Мара Вульф

– Я надену белую блузку и черные кожаные штаны, – объявляю я, выходя из ванной.

Джуна явно недовольна моим выбором, но молчит. Пока я зашнуровываю свои ботинки, она что-то ищет на туалетном столике, попутно выстраивая в ряд флакончики лака для ногтей.

– Уиллоу займется волосами, а я накрашу тебе ногти. Это не обсуждается.

Я сдаюсь и не спорю. В своей привычной одежде я чувствую себя собой, и этого достаточно, чтобы пережить вечер. Может, прихватить еще и плеть? Вдруг пригодится. Меня забавляет сама мысль о выражении лица отца, когда он увидит меня в своих апартаментах с оружием.

– Готово! – сообщает Уиллоу спустя несколько минут. Благодаря стараниям Джуны мои ногти сияют тем же светло-фиолетовым оттенком, что и волосы, и когда я смотрю на себя в зеркало, то вижу в отражении девушку, которая многое пережила, но стала только сильнее. Из коллекции цепочек, которые я покупала на барахолках в городе, я выбираю четыре самые любимые и добавляю к образу еще пару колец и браслетов.

– Ты выглядишь как королева, – мягко говорит Джуна. – А если тебе станет некомфортно, просто уходи.

Я перевожу на Уиллоу взгляд, сердито прищурившись. Та нервно дергает мою прядь и отвечает:

– Они с Роуэном меня пытали. Мне пришлось кое-что рассказать. Кроме того, Роуэн заметил, что Калипсо – кобыла Аттикуса. Тогда он сложил два и два.

Какая жалкая попытка оправдаться! Значит, она сдалась под натиском Роуэна. Впрочем, я должна была сама догадаться, что рано или поздно это произойдет. Пегасов доверяют только тем, кому безоговорочно верят.

– Роуэн выудил из тебя секрет, мышонок, – насмешливо говорит Джуна, пародируя голос нашего друга. – И не делай вид, что тебе это не понравилось.

Уиллоу бормочет что-то себе под нос, скорее всего, угрожает расправой. Но я не держу на нее зла.

– Все нормально, – говорю я. – Я это пережила.

– Если он тебя бросил, значит, он тебя не достоин, – шепчет Джуна. – Просто покажи ему, что он тебя не сломал.

– Покажу, – киваю я. Потом наношу немного блеска на губы и обнимаю их обеих. – Спасибо вам. Я вас люблю. Вы же знаете, да?

– Мы тебя – больше! – в унисон отвечают они и выпроваживают меня за дверь.

В коридоре пусто, потому что большинство рекрутов уже в столовой на ужине. Я беспрепятственно дохожу до лифта и поднимаюсь на верхние уровни башни. Апартаменты моего отца и остальных офицеров высокого ранга располагаются прямо под гнездами пегасов – так решили после Великого изгнания. Чем важнее человек, тем быстрее он должен добраться до своего пегаса в случае атаки.

9

Едва я выхожу из лифта, как по коридору разносится звонкий смех Эмбер. Я глубоко вздыхаю и выпрямляю спину. Я должна отдать Аттикусу ту долю уважения, которую он заслуживал как офицер. А все остальное пора выбросить из головы. Так же, как это сделал он.

Я киваю двум стражам у двери и переступаю порог. Как воздушный командир, отец имеет право на несколько комнат. До начала моей подготовки в Академии – и после ухода матери – я жила здесь с ним. Тогда я не ценила этот комфорт. Теперь, когда я уже много лет довольствуюсь лишь твердой койкой и крохотной ванной, я смотрю на это совсем иначе. И все же мне не хочется сюда возвращаться. Мой взгляд скользит по уютным диванам с цветными подушками, кремовому ковру, тумбочкам, на которых стоят вазы с цветами, и темно-красным шторам в пол, закрывающим окна. Я почти ничего из этого не помню, потому что в последние годы бывала лишь в кабинете отца. Все вокруг ясно говорит о том, что здесь живет женщина, которая стерла следы моей матери. Я рада за отца, правда. Но это место больше не ощущается моим домом.

Эмбер стоит у одного из окон, держа в руке бокал вина. Очень близко к Аттикусу. Они вместе смотрят вниз, на Акинфос. Встречались ли они в последние годы? Эмбер много путешествует, и они выглядят так, будто знакомы друг с другом. Если бы меня не предупредили заранее, ее платье выбило бы меня из колеи. Оно настолько прозрачное, что сквозь тончайшую ткань просвечивают линии времени. Видно почти все. Только в самых интимных местах ткань соткана чуть плотнее. Линии ткачихи мерцают нежным перламутром, потому что она способна ткать время любого цвета, какого захочет: от нежно-розового до мягкого голубого и зеленого, до золотистых и серебристых оттенков. В сиянии сотен свечей, которые, несомненно, расставила Эмбер, ее тело выглядит почти неземным. Ее кожа темнее моей – это она унаследовала от нашей матери, а рыжие кудри ниспадают до самой талии. Мне очень далеко до ее красоты, и сейчас я спокойно это признаю. Она действительно великолепна.

Аттикус смотрит на ее губы, словно заколдованный. Они даже не замечают, как я прохожу в комнату. К счастью, в этот момент с другой стороны появляются отец и Хлоя, спасая меня от необходимости стоять рядом с ними.

Отец приобнимает Аттикуса одной рукой, а Хлоя берет Эмбер под руку. Они чокаются бокалами с вином, и тяжесть в моей груди становится ощутимой. Я буду лишней на этом торжестве – все равно что пятое колесо на телеге. Никто из них меня до сих пор не заметил, и я могла бы просто исчезнуть. Но это было бы проявлением слабости. Я должна выдержать ужин. Пара бокалов вина – и все покажется не таким ужасным.

– Добрый вечер, – говорю я, делая несколько шагов в гостиную. Они все оборачиваются на меня.

– Эйвери! – Отец без колебаний приближается ко мне и целует в лоб. – Я так рад, что ты здесь. Сегодня у нас редкий момент: вся семья в сборе. Мы можем поднять бокалы и за возвращение Аттикуса, и за твой успех.

Хлоя протягивает мне бокал:

– Хочешь, осмотрю твое плечо?

Она высокая и очень стройная женщина, с коротко остриженными волосами и в бирюзовой мантии целителя. Полгода назад она лечила отца, и с тех пор они не расставались. Мне она даже нравится, но я давно перестала сближаться с любовницами отца. Хотя с Хлоей, пожалуй, можно и сдружиться: их роман длится куда дольше обычного, и у нее хороший характер. Ни одна из прежних