Дом Вечности - Мара Вульф

– Как хочешь, – невозмутимо отзывается Аттикус. – Я предложил тренировать тебя только по старой дружбе.

По дружбе, как же. Очень смешно. Если он всех своих «подруг» предавал так же, как меня, то мне жалко всех этих женщин.

– Кого эвакуируют первым? – продолжаю я, зная, что лучше бы молчать. Но злость распирает меня изнутри. На Аттикуса – потому что мы, оказывается, жили в двух параллельных вселенных. На Эмбер – потому что она вешается на него в этом полупрозрачном тряпье. На отца – за то что он вообще втянул меня в эту семейную комедию. То, что он так быстро выбросил из головы мою мать, не значит, что и я забуду все свои чувства.

– Ты не можешь хотя бы за ужином оставить отца в покое? – шипит Эмбер. – Ему и без того забот хватает. Мужчины все решат. Лучше поговорим о бале. У тебя платье есть? Или опять в штанах придешь? И вообще, тебя хоть кто-нибудь пригласил?

Серьезно? Эта женщина сводит меня с ума. Даже не верится, что в наших жилах течет одна кровь. Я чуть не смеюсь от абсурдности происходящего. Аттикус только что сказал, что Ким медленно уходит под воду, а она хочет поговорить про бал? Ее мир имеет размер с горошину.

– Ты пойдешь со мной на бал, Аттикус? – вдруг спрашивает она. Боится, что кто-то перехватит его?

– С удовольствием, – отвечает он ей, однако его взгляд направлен на меня. – Слышал, ты лучшая на курсе.

– Пока что, – ответила я. – Все зависит от того, сколько баллов я получу за последнее задание. Некоторые рекруты дышат мне в спину.

Хлоя сжимает руку отца, который спокойно потягивает вино. Эмбер же нервно постукивает длинными ногтями по столу – плохой знак: она всегда так делает перед вспышкой ярости.

– Ты справишься, – мягко говорит Аттикус. – Ты всегда лучше всех справлялась с добычей времени.

Он явно пытался сгладить напряженную обстановку. Наивный. Эмбер уже выдвинулась на тропу войны.

– Ну да, а чего тут сложного? Люди слишком тупы, чтобы заметить, что у них крадут время, – язвит она.

Я знаю, что не должна вестись на ее провокации, но мое терпение кончилось. Я аккуратно откладываю приборы.

– Сколько людей ты вообще знаешь?

Она чинно промокает уголки губы салфеткой и складывает ее.

– Мне незачем их знать. Я и так знаю о них достаточно.

– Эйвери, ты и сама знаешь, – вмешивается отец, – что ткачихам запрещено общаться с людьми.

Верно, ведь ткачихи бесценны, и их надо беречь и оберегать. Во всех, вместе взятых, тринадцати башнях живут всего четыре ткачихи. Эмбер – самая юная из них. Самой старой, как сообщается, сорок пять декад. А вот мужчины с такой способностью никогда не рождаются. Наши легенды гласят, что ткачихи являются прямыми потомками трех Мойр, дочерей Зевса и Фемиды, – богинь, управляющих судьбами. Неудивительно, что в экстренном плане эвакуации предусматривалось спасение ткачих вместе с важнейшими хронистами: оказавшись в безопасном месте, ткачихи должны были обеспечить нас достаточным временем. Меня среди них, конечно, нет. А вот Аттикус, скорее всего, в списке. Вот почему Эмбер так беззаботна.

Посуду снова убирают. Юная рекрутка-первокурсница подходит к столу и интересуется, кто будет пить кофе.

– Я не буду. Спасибо, – отвечаю я и поворачиваюсь к отцу: – Если ты не против, я бы хотела уйти. Плечо снова болит.

– Конечно, милая. Иди отдохни, – с облегчением говорит он, потому что ему тяжело наблюдать наши с Эмбер ссоры. Когда я уйду, все они расслабятся.

Я поднимаюсь из-за стола и вежливо прощаюсь. Даже Эмбер кивает мне – через силу.

– Хорошего вечера, – говорю я.

В ответ мне доносится вежливое бормотание. Не успеваю я дойти до двери, как слышу за спиной шепот Эмбер:

– Ты должен прекратить этот фарс, отец. Она всего лишь собирательница. Выше головы ей не прыгнуть. Я не понимаю, на что ты рассчитываешь.

Отец тяжело вздыхает, а я до боли прикусываю губу. Как бы мне хотелось, чтобы он хоть раз заступился за меня. Но он никогда этого не делает. Даже в детстве, когда ее истерики приводили в ужас весь дом.

– Может, кто-нибудь все-таки проводит Эйвери? – раздается голос Аттикуса. – В конце концов, она травмирована.

Я едва не оступаюсь от удивления. Неужели я выглядела настолько жалко?

– Она справится, – жеманно хихикает Эмбер. – Предложишь ей помощь – она на тебя еще и накричит.

Ну, тут она права. Я задерживаю дыхание до тех пор, пока не подхожу к лестнице, ведущей к гнездам пегасов. Есть только одно место, где я сейчас по-настоящему хочу оказаться. Боль в плече действительно усилилась, но я списала это на напряжение, а не на травму. Мне срочно нужно отвлечься.

10

Запах свежей соломы захватывает меня, когда я распахиваю дверь. Тишину вокруг нарушают лишь звуки ленивого пощипывания сена и легких шорохов. Пегасы накормлены. Шторма в эту ночь не предвидится. Хотя это может измениться в любую секунду. Но сегодня дежурит вторая когорта. Двигаясь по проходам, я нежно поглаживаю Ареса – огромного пегаса Роуэна – по широкой белой отметине на лбу. Улыбаюсь, когда Калипсо в нескольких гнездах от него поднимает голову.

– Привет, – шепчу я и сажусь на краю ее гнезда. Когда она приподнимает крыло, я осторожно забираюсь к ней и прижимаюсь к ее боку. Мне хочется плакать, потому что я совсем не та, кем всегда хотела стать. Ни крутая, ни взрослая. Лишь напуганная и разбитая. Одна слеза скатывается по щеке, но я яростно стираю ее. Только здесь, рядом с Калипсо, я позволяю себе быть слабой. Калипсо никогда не оценивает и не осуждает меня. Когда-то я думала, что и Аттикус будет таким же. Но он меня осуждал. В конце концов, он решил, что наши отношения ничего не стоят. Так что лучшим его решением было просто уйти и бросить меня. Поверить не могу, что он действительно так сказал. Пока окончательно не разрыдалась, я быстро встаю на ноги, хватаю щетку и начинаю вычесывать шерсть Калипсо.

– Ужин у отца прошел ужасно, – рассказываю ей, стоя на коленях в сене. – Лучше бы я вообще туда не ходила. Аттикус тоже там был.

Калипсо расправляет крылья, позволяя мне вычесать их снизу. Она обожает это. Будь она котом, точно бы замурлыкала.

– Если бы я могла, то все бы бросила, – шепчу я.