Ада 2 - Гала Мрок

Юлий опускает взгляд, будто ищет ответ на полу.

— Почему же? Он помнит, что ты его сестра.

Горько усмехаюсь:

— Да уж… сестра. А остальное — будто стерли ластиком.

Юлий делает шаг ко мне, кладет руку на плечо.

— Ада, возможно, это защитный механизм. Мозг иногда блокирует воспоминания, чтобы сохранить рассудок. Может быть, то, что связывает вас, было слишком сильным.

— Или кто-то помог ему это забыть, — шепчу я, глядя ему в глаза. — Вы же здесь всё можете. Стирать, менять, поправлять.

Юлий отводит взгляд, но не убирает руку.

— Мы не всесильны, — осторожно говорит он.

— Значит, есть шанс? Если это защитный механизм, то память может вернуться?

— Может, — кивает он. — Но процесс будет постепенным. Вспышки, обрывки. Возможно, какой-то триггер поможет запустить цепочку воспоминаний.

— Триггер, — повторяю я, обдумывая. — Что это может быть?

— Не знаю, — честно отвечает Юлий. — Но если ты рядом, если будешь напоминать ему о прошлом… это может сработать. Главное — не дави. Не торопи. Ты умная девушка, Ада. И сильная. Кайл везучий, что у него есть ты.

Он уходит, оставляя меня одну с недоеденным ужином и ворохом мыслей.

Глава 8

Кручусь на кровати в попытках уснуть, но сон отказывается забирать меня в свои объятия. Мысли мешают забыться: в голову лезут образы Вайса — эти зелёные глаза постоянно всплывают в сознании, сверлят изнутри, не дают покоя. Они сменяются думами о предстоящем пути в Монс.

Нам бы добраться до базы… А там… А что там? Интересно, военные держат оборону? Или эта зараза уже поглотила и их? А вдруг там все мертвы? И никого не осталось — ни солдат, ни гражданских, ни надежды?

А родители… Что, если они тоже погибли? Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз слышала их голоса?

— О господи! Ада, хватит себя накручивать! — сажусь на неудобном матрасе, провожу руками по лицу, пытаясь отогнать навязчивые образы. — Какой смысл сейчас волноваться? Чем это тебе поможет? Правильно — ничем!

Глубоко дышу, считаю про себя до десяти. Раз. Два. Три. Но мысли всё равно прорываются сквозь эту хрупкую преграду.

«Завтра марш-бросок, — напоминаю себе. — Сначала нужно выжить там. А уже потом думать о Монсе, о родителях, о всём остальном».

Там — мутанты, зараженные, ловушки, расставленные самой природой и людьми. И мы должны пройти через это.

Кайл… Он идёт со мной. Это и утешает, и пугает одновременно. С ним я не одна — но если с ним что-то случится… Я не переживу.

Подтягиваю колени к груди. Вспоминаю слова отца: «Держитесь вместе. Не доверяйте никому, кроме друг друга». Легко сказать. Но как отличить друга от врага, когда все вокруг — такие же напуганные, загнанные в угол люди?

Вскакиваю с кровати, натягиваю ботинки. Начинаю расхаживать из угла в угол. Подошва скрипит по плитке, и этот звук еще больше распаляет мою нервозность.

Шея в месте прокола пульсирует болью — как нарыв, как будто под кожей бьётся чужой пульс. Прикасаюсь к воспаленному участку — кожа горячая, слегка припухла.

— Микроэлементы, как же… — шепчу я, щупая пальцами болезненное место. — Так я тебе и поверила, грёбаный докторишка…

Ковыряю ногтем, пытаясь нащупать край капсулы, добраться до неё, вытащить. Но тщетно: она сидит достаточно глубоко, да и канал уже начал затягиваться — под пальцами лишь упругая, натянутая кожа.

— Чёрт… — шиплю от боли и раздражения, отдергиваю руку. — Ну конечно. Всё продумано. Козлы вонючие!

Останавливаюсь у стены, прижимаюсь к ней лбом. Холодная поверхность немного успокаивает, но не мысли. Они кружат, как стервятники над добычей:

«Что в этой капсуле на самом деле? Витамины? Микроэлементы? Или что‑то ещё? Как себя чувствует Кайл? Вспомнит ли он о нас?»

Отхожу от стены, снова начинаю ходить. Шаг за шагом, круг за кругом.

— Лучше бы снотворного дали, — останавливаюсь посреди комнаты, смотрю на дверь. Та смотрит на меня в ответ — глухая, безликая, с холодной металлической ручкой.

Мне нужно отдохнуть, но я не могу — пока не увижу Кайла. Хоть одним глазком посмотреть, спросить, как он, убедиться, что с ним всё в порядке. Тогда, я уверена, этот тугой комок нервов под рёбрами наконец рассосется.

Подхожу к двери, прикладываю ухо. Тишина. Ни шагов, ни голосов, ни малейшего шороха. Интересно спит ли Кайл?

А если он сейчас лежит там и тоже не может уснуть? Если он тоже ворочается, смотрит в потолок и пытается собрать осколки своей памяти? Вдруг он чувствует то же самое — эту отчаянную потребность увидеть меня?

— Ада, ты дура, — говорю себе и осторожно нажимаю на ручку.

Тихий щелчок. Застываю, задерживаю дыхание. Прислушиваюсь. Тишина. Только собственное сердцебиение отдаётся в ушах.

Приоткрываю дверь чуть шире, выглядываю в коридор. Предполагала увидеть как минимум одного амбала, приставленного следить за мной. Никого. Пустота. Лампы мерцают с едва заметной задержкой, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Неужели Вайс считает меня настолько неопасной?

Медленно выхожу в коридор и бесшумно прикрываю за собой дверь.

Или доверяет мне?

Нет. Не думаю, что он глупец, чтобы верить первым встречным. Он просто знает своё превосходство. Уверен, что любая моя попытка что‑то предпринять будет пресечена. Что я могу противопоставить ему? Да ничего. Абсолютно ничего — по крайней мере, в открытую.

Оглядываюсь по сторонам. Безликий коридор тянется в обе стороны. Двери одинаковые, без опознавательных знаков. Где-то там, за одной из них, Кайл. Но где?

Делаю первый шаг. Подошва ботинка едва слышно скрипит по полу — звук кажется оглушительным в этой тишине. Сразу замираю, прислушиваюсь. Ничего. Продолжаю идти, прижавшись к стене.

«Он не оставил охраны не из доверия, — осознаю я. — А потому что знает: я никуда не денусь. Камеры. Патруль, о котором он предупреждал. Датчики. Да даже воздух здесь, наверное, отслеживается. Он дал мне иллюзию свободы, чтобы посмотреть, что я сделаю. Провокация. Игра. И я только что в неё вступила».

Останавливаюсь у перекрёстка коридоров. Куда идти? Вроде направо. Сворачиваю направо.

Прохожу мимо ряда дверей. Осторожно прикладываю ухо к двери, которая как мне показалась должна вести к Кайлу. Тишина. Пытаюсь повернуть ручку — заперто.

— Кайл? — шепчу едва слышно. — Ты там?

Ответа нет.