Ада 2 - Гала Мрок

Замираю. Воздух сгущается. Каждый вдох дается с трудом, словно втягиваю не кислород, а вязкую смолу.

«Думай, Ада, думай! — мысленно ору себе. — Что у тебя есть? Ничего. Ни оружия, ни укрытия. Только слова.».

— Ты сильный, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Очень сильный. Я это вижу. Но я… я не добыча. Я не враг. Я друг… друг Фредерика.

Мутант наклоняет голову, словно прислушиваясь к словам, к интонации, к ритму моего дыхания. Его ноздри раздуваются — он снова принюхивается. В янтарных глазах мелькает что-то… не то чтобы разумное, но осознанное. Будто он взвешивает мои слова, оценивает их правдивость.

— Тебя тоже держат здесь, да? — шепчу я. — Заставляют патрулировать, охотиться, служить. Разве ты сам выбрал эту жизнь?

Волк прижимает длинные уши. Переставляет передние лапы — когти цокают по полу. Мощная шея наклоняется вперёд, морда заостряется ещё сильнее, обнажая клинки зубов.

Делаю шаг назад. Он молниеносно срывается с места. Неконтролируемый крик вырывается из моего рта. Толчок в плечи — лапы размером с медвежьи сбивают меня с ног. Затылком ударяюсь о плитку пола. В голове проносится мысль: «Лучше потерять сознание, чтобы не чувствовать, как тварь будет рвать мою плоть». Но сознание остаётся со мной, как верный спутник моих страданий.

Мир сужается до размеров этой точки: я на полу, он надо мной. Его дыхание — горячее, влажное, которое опаляет лицо. Пахнет гнилью и металлом. Черные глаза в паре сантиметров от моих. Вижу в них своё отражение — маленькую, беспомощную, прижатую к полу.

«Всё, — мелькает в голове. — Это конец».

Но мутант не атакует. Вместо этого он наклоняет голову, принюхивается — нос почти касается моего лба. Его ноздри раздуваются, усы щекочут кожу. Язык высовывается и проводит по моей щеке.

От ужаса меня парализует. Дыхание перехватывает. Я не могу пошевелиться, не могу закричать — только смотрю в эти глаза, пытаясь понять, что будет дальше.

Он издает низкий звук — не рык, а что-то среднее между урчанием и вздохом. А затем резко, несколько раз клацает пастью прямо перед моим лицом. Передними зубами хватает за ворот футболки. Ткань трещит по швам. Чувствую жгучую боль в районе ключицы и что-то теплое стекает в том месте.

Мутант облизывает морду, на которой — алая кровь. Моя кровь.

«Ну всё. Теперь мне точно конец! — мысль бьет, как молот. — Даже если каким-то чудом мне удастся выскользнуть из-под этой туши, я всё равно умру. Стану живым мертвецом. Вот ты и добегалась, Ада Фарт».

— Да убей ты меня уже! — от бессилия цепляюсь пальцами в жёсткую шерсть. — Хватит играть со мной, как с куском мяса! Ну же, давай!

Слова летят с губ, как пули. Ожидание смерти почему-то не вызывает страха. А наоборот — ощущение, будто я долго была в гостях и сейчас наконец-то вернусь домой. Туда, где будет тихо, спокойно, где больше не будет больно, где не нужно будет страдать, выживать и играть какие-то роли.

Время замедляется, как в фильме со спецэффектами. Вижу, как волчья пасть широко раскрывается. Тягучая слюна растягивается от нижних клыков до верхних, образуя полупрозрачные нити, которые дрожат и вот-вот оборвутся. Широкая глотка зияет красным, словно провал в преисподнюю, готовясь заполучить кусок свежей человечины.

Я отчетливо различаю детали, которые раньше ускользали: шероховатость эмали на клыках, темные прожилки на языке, пульсирующую вену под ним. Слышу свое дыхание и гул крови в ушах. Мир сузился до этой пасти, до этого мгновения перед концом.

— Ко мне! — грохочет властный мужской голос.

Зверь слетает с меня, будто его ветром сдуло. Отползаю назад на локтях, прижимаюсь к стене. Фредерик Вайс идёт по коридору в мою сторону. Рукава чёрной рубашки закатаны до локтей, серебряные часы мерцают в свете белых ламп. Глаза цепко сосредоточены на мне и, судя по тому, что они почти светятся зелёным, он явно недоволен лицезреть мою персону.

Волк подлетает к нему, обегает сзади и пристраивается с левой стороны — как дрессированный полицейский пёс. Поймав темп шагов Вайса, двигается с ним в такт, задрав голову, покорно заглядывает ему в глаза.

Я, замерев на полу, смотрю на них, уронив челюсть от удивления. Это невероятно. Как можно подчинить мутанта? Как можно подчинить смерть? Этот человек… Он вообще человек или тоже монстр? Может, сам дьявол сейчас подходит ко мне?

Вайс останавливается в паре метров от меня. Леденяще обжигающий взгляд скользит по моей окровавленной футболке, по ране на ключице, по дрожащим рукам.

— Встать, — бросает он коротко.

Медлю. Страх парализует.

— Я предупреждал: не покидать палату без сопровождения, — стальной голос пробирает до костей.

— Я… я просто… — пытаюсь подобрать слова, но язык будто присох к нёбу.

Волк неподвижно стоит рядом со своим хозяином, не сводя с меня глаз, готовый вцепится мне в глотку по команде.

Лежу на полу, не в силах справиться с оцепенением и заставить своё тело подняться. Каждая мышца будто налилась свинцом, а боль в ключице пульсирует в такт учащенному сердцебиению.

— Обход! — Вайс небрежно взмахивает ладонью, не глядя на мутанта.

Волк не раздумывая подчиняется. Одним плавным движением разворачивается и трусцой пробегает мимо меня, скрываясь в петлях коридора. Его шаги быстро затихают вдали.

— Вставай! — Фред хватает меня под локоть и лихо поднимает на ноги. Хватка у него железная, пальцы впиваются в кожу. — Ты упала, а не умерла. Но у меня дикое желание исправить это.

Его лицо совсем близко — резкие черты, жесткая линия губ, зелёные глаза, в которых пляшут опасные искры. От него пахнет кожей, металлом и опасностью.

Открываю рот в попытке что-то ему ответить, но он уже тянет меня за собой. Болтаюсь как тряпичная кукла, даже не пытаясь сопротивляться — силы покинули меня. Ноги заплетаются, я едва успеваю переставлять их, чтобы не упасть снова.

«Куда он меня ведёт? — мелькает мысль. — В камеру? Или сразу на плаху?»

Долго думать не пришлось. Он открывает дверь в палату, затягивает меня за собой — практически швыряет на кровать. Матрас прогибается под ударом моего тела, пружины жалобно скрипят.

Адреналин испаряется из крови, и все события последних десятков минут накрывают от макушки до пят.

Становится больно — не только физически, но и внутри. Обидно, горько, в