По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– По-разному, – согласилась Таня, усаживаясь на ступени неподалёку от воронов.

Наверное, они натосковались до невозможности, извелись от того, что подвели семью, никак не могли дождаться какой-то весточки от них, а получив эту весточку, с трудом, но убедили себя в том, что сами во всём виноваты, и вот увидели безбашенную сорочью троицу, которая что только не творит, но всё равно нужна своей матери! И это стало предпоследней каплей.

Последней стала Таня… Чужая во всех отношениях, и даже неприятная – просто потому, что представительница Сокола, а ещё потому, что они не смогли с её помощью выбраться и им ещё прилично досталось за нападение... И она пришла, увидев, что им плохо?

Через несколько минут они уже сидели на ступеньках рядом и на два голоса рассказывали ей о том, что никак не могли понять, как им жить, что терпели изо всех сил, раз уж сами виноваты во всём, а сейчас… сейчас им уже всё равно, потому что они выменяли у Гудини крысиный яд… и скоро уже улетят совсем, потому что невозможно, невыносимо так жить!

– Вы что, с ума сошли? Какой ещё яд? – испугалась Татьяна. – Гудини!

Видимо, рявкнула она знатно, потому что у основания лестницы появился не только Гудини, но и Шушана, которая притопнула на карбыша лапой, выслушала то, что он ей проскрипел, а потом, нырнув за лестницу, объявилась прямо на ступеньке рядом с Таней и начала ловко карабкаться ей на плечо.

– Он им за два пряника принёс кулёчек соды, – тихо-тихо прошептала она на ухо Татьяне. – А мне сейчас сказал, что с ними он честно вести себя не обязан, тем более что один пряник был надклёван.

Таня выдохнула и торопливо начала соображать, что же предпринять с этой невозможной парочкой.

– Положим, яд они не достанут, но что им помешает подсунуться под молнию гусей или утопиться с тоски в бассейне? – думала она. – Вот же страдальцы! Ладно… будем действовать по ситуации!

– Что же вы наделали? – сказала она вслух, с горечью глядя на птиц, которые крепко прижались друг к другу, словно стараясь хоть ещё немного поделиться теплом. – Разве же так можно?

– А как можно, если мы… если мы оказались ненужными? Если даже дурни-сороки нужны!

– Если в вашем роду такие глупцы, значит, так тому и быть! – повысила голос Таня. – Да, глупцы! – пресекла она все попытки воронов опровергнуть её слова. – Если бы вас послали уволочь с неба луну, а вы бы не справились, вас тоже надо было бы выбросить из рода? Да? Украсть что-то у Соколовского – это примерно то же самое!

Судя по ошарашенному виду воронов, им такой довод в голову не приходил.

– Но как нам было жить?

– Просто! День за днём. Вы бы выплатили вашу виру и стали бы свободными! У вас была вся ваша жизнь, вы были друг у друга, у вас было так много – солнце, свет и безграничное небо, воздух, которым можно дышать сколько хочешь, и земля, на которой столько всего прекрасного!

– И плохого, – вздохнул один из братьев. – И нам некуда было лететь!

– А вам мало всего света? Да, плохого хватает, конечно, но это что, причина, чтобы вот так бездарно закончить жизнь? Если перед вами закрылась какая-то дверь, оглянитесь, где-то должна открыться другая!

– Мы смотррели… не нашли!

– Да вы же уже тут! – в сердцах сказала Татьяна. – Вам и искать-то ничего не надо было! В этом доме все, кто нормально себя ведёт, находят своё место! Вот как Геннадий… Как Уртян, как Сшайр, как Итаффин и Тина.

– И Каррина, – внезапно вспомнил один из воронов – Таня пока не научилась их различать.

– И особенно Карина! – кивнула Таня.

– Но… но теперрь уже поздно, – тяжело склонилась чёрная голова, уткнувшись клювом в ступеньку. – Мы уже отрравлены!

– Да, нам уже всё поздно, – эхом отозвался второй ворон.

– Я ветеринар, между прочим, – строго сказала Татьяна. – Насильно спасать вас не стану, конечно… Но если вы решите, что хотите жить, то я могу вам помочь! И вы спокойно найдёте и своё место, а может, и новую стаю… Да даже если и нет, если не найдёте и будете жить без стаи, разве стоят те, кто вас вышвырнул, как… как мусор, ваших жизней? Обойдутся они!

Мысль была свежей и требовала обдумывания, правда, всё усиливающиеся неприятные ощущения в желудках птиц весьма ускорили этот процесс.

Вороны переглянулись