Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Глава 9. Если бы существовал дьявол

Кумбарский позвонил ей на следующий, после случая с лопнувшей ночью струной, день. Тамара была готова к чему-то такому, и, все равно, вздрогнула, услышав хрипловатый голос рок-музыканта и узнав его обволакивающую манеру говорить. Тут-то она сразу вспомнила про ночное происшествие и подумала: вот оно, про что знак!

Она не знала и даже не понимала, в чем смысл этого чувства опасности, этого, если угодно, страха, и, наверное, лучше всего было бы ей отгородиться от этого человека стеной, но что-то ее удерживало от такой линии поведения. Кроме того, ее просил помочь Кумбарскому Перегожин, а его мнение с некоторых пор для нее кое-что значило.

– Ах, это вы! – ответила она на приветствие Кумбарского с напускным равнодушием.

– Что вы решили? – спросил в свою очередь он.

– Вы вынуждаете меня заниматься тем, что я делать не должна, и не имею права. Вот что я хочу вам сказать.

– Да полноте вам! – возразил Гектор. – Я сам наделяю вас правом делать со мной все, что сочтете нужным, что необходимо для моего исцеления.

– Даже в этом случае не все однозначно.

– Давайте не будем спорить. Просто посмотрите, что со мной происходит, для начала. И прикиньте, что тут можно сделать, в принципе. Можно ли хоть что-то сделать.

Тамара промолчала. Все ее аргументы были использованы, и она больше не знала, что еще ей сказать, как отбиться от навязываемого ей занятия. Потом она подумала, что, раз уж так все складывается, лучше покончить со всем поскорей.

– Хорошо, – сказала Тамара. – Вы свободны? Тогда приезжайте прямо сейчас. Знаете, куда?

– Конечно. Урушалимка, 23.

– Приезжайте, – повторила она. – Первый этаж, дверь не заперта.

– Еду. Буду через полчаса, – сказал Кумбарский, и связь прервалась.

Тамара, положив трубку, медлила. В последнее время она все чаще стала медлить, оттого, наверное, что на ум ей начали приходить всякие неожиданные суждения и странные мысли. Она порой ловила себя на том, что стала относиться к окружающим предметам, как к живым существам, далеко не всегда к ней благосклонным. Вот и теперь вдруг подумала, что на этот раз телефон принес ей отнюдь не благую весть, а совсем наоборот. Значит, что? Он переметнулся на противную сторону и стал играть против нее? Глупости! – одернула она себя. Аппарат здесь не при чем. Но вот судьба, да, вынуждает ее пройти очередное испытание. Она ощутила себя парашютистом, который занял место на борту, и самолет вот-вот взлетит. Ее страшит высота, ей боязно прыгать, но сделать уже ничего нельзя, ни отказаться, ни сойти на землю. Да, ей хочется сойти на землю, остаться внизу, но теперь это возможно сделать только через прыжок. Первый в ее жизни.

Тамара никогда не прыгала с парашютом и не знала, как это происходит в реальности, но почему-то была уверена, что легче прыгнуть с любой высоты, чем делать то, что ей предстоит. Но выхода, похоже, не было, никто не придет и не освободит ее. Так получалось. Как-то все расступились в стороны и оставили ее одну.

Ей мимолетно взгрустнулось, но она быстро взяла себя в руки. Не раскисай! – приказала она себе. Не поможет.

Она быстро собралась и, заперев квартиру, спустилась вниз.

К ее удивлению, Кумбарский уже ждал.

Большой черный джип, как брат-близнец похожий на тот, на котором ездил Перегожин, замер у тротуара. Двигатель был заглушен, но внутри, под капотом, какая-то штука продолжала крутиться и гудеть, постепенно затихая. Гектор стоял, прислонившись спиной к дверце, по обе стороны от него, сложив перед собой свободно опущенные руки, расслабленно стояли два увальня. Оба похожи друг на друга, как те двое из ларца, одинаковых с лица – и обликом и статью. Высокие, плечистые, в футлярах черных пальто из добротной шерстяной ткани, точно выданных с одного склада, без головных уборов и в черных очках. Секьюрити. Улица в этот час была пустынна в обе стороны, насколько хватало глаз – никаких признаков опасности, казалось, можно бы и расслабиться. Но нет.

– Боитесь одиночества? – спросила Тамара.

Кумбарский улыбнулся слабой, не соответствовавшей его облику, немного извиняющейся улыбкой.

– Да нет, наоборот.

– Зачем же охрана?

– Положено, по статусу. Да и считаю полезным иметь.

– Вам видней. Проходите. – Она открыла дверь и вошла первой.

– Подождите здесь, я вас позову, – попросила Кумбарского в коридоре.

– О, все как в больнице...

– Именно.

В кабинете она переоделась. Накинула приготовленный халат, вымыла руки, тщательно их вытерла. Потом, понимая, что больше тянуть время не может, пригладила волосы и, толкнув дверь, позвала:

– Входите, Кумбарский.

Она вернулась обратно в комнату и села за письменный стол, обычный канцелярский, одно тумбовый, имевшийся в наличии. Кроме стола, пространство также заполняли кушетка, какой-то шкаф со стеклянными дверцами, ширма в углу и вешалка у двери. На вешалку Кумбарский, войдя, и повесил пальто. Тамаре вспомнилось, что в точности так устроенный кабинет она совсем недавно видела, даже посещала. Ну, да, конечно, резиденция доктора Апокоясова-Ширшова – все то же самое. Видимо, руководя преображением этой комнаты, Лев Евгеньевич брал за образец ту. Сейфа только не хватает. А, впрочем, все врачебные кабинеты схожи между собой. И вообще, какая ей разница? Ей хотелось бы думать, что к происходящему она отношения не имеет. Ну, почти никакого. Вот посидит здесь немного, встанет и уйдет, и забудет обо всем навсегда. Да, хорошо бы...

– Присаживайтесь, – она указала на кушетку. Когда Гектор присел, продолжила: – Только давайте сразу с вами договоримся, Гектор... Как вас по батюшке?

– Гектор Александрович. Но я привык, чтобы просто Гектор, и на ты.

– Давайте с вами договоримся, Гектор Александрович, – Тамара проигнорировала его пожелания, – все, что сейчас происходит, останется в пределах этой комнаты.

– Да не волнуйтесь вы так, Тамара. Ничего страшного.

– Я вообще-то о себе забочусь. Для вас оно, может, и ничего страшного. Но все это незаконно, чем мы тут собираемся заниматься, и у меня могут быть большие неприятности. Поэтому, Гектор Александрович, я прошу и настаиваю, чтобы вы ни с кем не делились. Впечатлениями. Пусть все останется между нами.

– Само собой, Тамара Эдуардовна, само собой. Я и сам в этом кровно заинтересован, чтобы лишних разговоров не было. Как вы сами однажды изволили заметить, я человек публичный, поэтому вынужден следить за своим реноме.