Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Зачем вы так? – спросила Тамара возмущенно, прикрывая глаза рукой. – Трусы снимать вовсе было не обязательно. И вообще, могли бы прикрыться.

– Но вы же сказали, что хотите увидеть все. – Гектор оставался серьезным, но ножки его дубль вэ зашевелились, обозначая улыбку. Он шутил.

– Как вы еще находите силы на озорство? – поинтересовалась Тамара. – Послушайте, Гектор Александрович, если вы не знали, я вам сообщаю: я к подобным шуткам не расположена. Не воспринимаю их совсем. И если вы намерены продолжать в таком же духе, то лучше не надо. Потому что тогда мы с вами всякое общение прекратим. Раз и навсегда. Хочу, чтобы вы услышали и осознали мои слова. Мне совершенно не нужно, чтобы вы меня скомпрометировали, разве это не понятно? А вы словно специально так себя ведете, чтобы добиться этого!

– Простите, Тамара Эдуардовна, я не ожидал, что вы так отреагируете, – залепетал Кумбарский, и тут же принялся прикрывать особую свою гордость руками. – Я сейчас же оденусь! – Он бросился назад, за ширму, но Тамара его остановила. Сказала, махнув рукой:

– Да стойте вы! Что уж теперь! Оставайтесь так. Но впредь попрошу вас, Гектор Александрович, соблюдать приличия. Мне, повторюсь, только еще слухов и сплетен не хватало.

Она поднялась из-за стола, подошла к нему.

– Встаньте, пожалуйста, ровно, – попросила – Гектор, выдохнув, расправил плечи и опустил руки.

Особая его гордость, мужской атрибут, был так же черен, как и все тело, однако без этих оранжевых струпьев, и выглядел неживым, точно полукольцо кровянки. И совершенно был лишен растительности. Размер прибора действительно вызывал некоторый интерес, но состояние и внешний вид – скорей жалость.

Тамара поморщилась. Ненужные ей, совершенно излишние анатомические подробности постороннего человека.

Тут надо заметить, что Тамара вовсе не бросилась разглядывать стати Гектора Александровича, однако зрение женщины так устроено, что, и не глядя прямо, она подмечает все, что ее в той или иной степени интересует. Гектор хотел похвастаться? Что ж, ему это удалось. Во всяком случае, свою минутку славы он отхватил. Хотя, как по ней, ничего особенного.

Да, так вот. Тело Кумбарского все было в том же состоянии, что и его руки, которые она уже видела, – за исключением шеи и головы, что, собственно, и позволяло ему появляться на публике, просто застегнув верхнюю пуговицу сорочки. И в том была еще одна странность, которую тоже следовало осмыслить и как-то объяснить. Почему головы его и шеи аномалия не коснулась.

Странно, на самом деле, думала она. Мускулистое, тренированное тело, ни грамма лишнего жира, только вот это вот безобразие на коже. И, совершенно точно, это не какой-то внешний налет, не сыпь, а нечто другое, идущее изнутри, проявившееся в состоянии поверхности. Новое ее качество. Короче говоря, он вовсе не сделался чернокожим, не в том смысле – это было нечто совсем, совсем другое. Но что?

Ей вдруг бросилось в глаза и подумалось, что матовые тональные разводы на его коже очень похожи на колдовские письмена и знаки. Ну, в ее понимании они так и должны выглядеть. Но где она и где колдовство? Что она в нем понимает? Ничего.

Она приложила ладонь к его груди и провела по ней сверху вниз. Сквозь тонкую резиновую пленку перчатки вновь почувствовала необычный жар. Особенно он ощущался в местах расположения красных угольков.

– Если бы существовал дьявол, мне кажется, он должен был выглядеть так, как вы сейчас, – сказала она в задумчивости.

– Так, может, я и есть дьявол? – спросил, двинув бровью и глядя на нее сверху вниз, Кумбарский.

– Может. Повернитесь.

Гектор повиновался. Сзади все было то же самое. Тамара провела рукой по спине. Чернота начиналась с того места, до которого спускались собранные в косицу волосы Гектора. Может, в этом дело?

– Хвост ищете? – спросил, выгнувшись и оглядываясь, Гектор Александрович. – Так его там нет.

– Вижу, что нет, – согласилась Тамара.

– Он с другой стороны! – Гектор не унимался, продолжал играть в свою игру.

– Вы опять? – устало отреагировала Тамара. И неожиданно добавила: – Там у вас скорей хобот...

– Ха-ха! Хобот! – засмеялся довольный Кумбарский. И сразу ухватился за возможность продолжить тему: – А знаете анекдот про хобот? Был такой, я вам сейчас расскажу. Однажды Василий Иванович...

А она мысленно ругала себя: вот дура! Это ж надо, такое ляпнуть! Так подставиться! Уж ляпнула, так ляпнула! Лицо ее полыхнуло стремительным пурпуром, и тут уж она порадовалась, что Гектор ее не видит.

– Ах, избавьте меня от ваших анекдотов! – резко пресекла его разгул Тамара. – Не нужно серьезное весьма дело превращать в балаган. Гектор Александрович, убедительно вас прошу не делать этого! Одевайтесь! Хотя, постойте! Дайте руку!

Она осмотрела сгиб локтя на одной его руке, потом на второй. Оба были испещрены следами уколов, превосходно различимыми даже на такой коже. Героин, что ли? – оценила возможность Тамара. Рокеры, они, говорят, такие... Сами и говорят.

– Морфий. Герыч был раньше, когда в группе играл, но потом я с него кое-как сполз. А теперь снова пришлось, уже на морфий подсесть, – в инициативном порядке объяснил Кумбарский. – Я же вам говорил, что боль бывает невыносимой. Поэтому, когда удается ее прогнать, я впадаю в эйфорию, как теперь вот. Покорно прошу простить мне некоторую мою расхлябанность. Все из-за этого. Укололся перед встречей, думал, так будет лучше.

– А когда возвращается боль, вы какой?

– О, этого вам лучше не знать.

– Да, понятно. Можете одеваться.

Гордо вскинув голову, с вызывающей улыбочкой на губах, балетным шагом Гектор скрылся за ширмой. Тамара в изнеможении присела к столу. Она еще ничего не делала, даже не пыталась, а сил одна эта встреча отняла у нее неожиданно много. Отвернувшись к окну и подперев голову рукой, она смотрела во двор. Там вновь принимался сыпать снег, мелкие снежинки в абсолютной тишине возникали из ниоткуда, из неопределенности серой мглы наверху, пролетали, кружась, мимо и исчезали, растворялись в той же неопределенности. Какие-то нереальные совсем декорации. Сказка начинается? – предположила она. И сама ответила: это вряд ли. А если да, то сказка будет страшная.

Почему она так решила? С чего взяла? Что предвещало?

Отмахнувшись от посетившего ее предчувствия, она вновь вернулась мыслями к проведенному только что ей осмотру.