"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Та лежит внизу и весит, сколько ей вздумается. Ей можно. С неё не спросишь.

Сколько весит настоящая ноша, никто не знал. Вопрос висел над делом с первого вечера, и снять его было пока нечем. Тай постояла над гирями, что-то прикинула про запас — по губам прошло короткое шевеление, будто она торговалась с неизвестным. И пошла разбирать цепи. Неизвестное, судя по её лицу, торговалось нагло.

Очередь Серак распустил сам: поднялся, пока Тай гремела цепями, и прошёл вдоль хвоста — на каждую вещь по взгляду и по слову. Сундук велел оставить у спуска, дно посулил к завтрашнему дню. Тётка ушла, оглядываясь на сундук, как на сданного в учение внука. Коромысло вернул скотнику непочиненным: треснуло вдоль, а не поперёк — ходить будет, только под полные вёдра не брать. Скотник унёс его с почтением, какого коромысло не знало и новым.

Последним стоял дед.

Серак взял фонарь, повертел, откинул дверцу, заглянул внутрь. Смотрел честно, не из вежливости. И вернул:

— Хорош. Стекло родное, петли живые. Береги.

— Ну вот, — сказал дед очереди, которой за его спиной уже не было, и пошёл через двор, неся фонарь перед собой, как награду.

Остаток дня принадлежал раме.

Работали молча, каждый над своим. Серак притирал косяк: вёл рубанком по волосу, снимал стружку тоньше бумаги, проверял ладонью. Ладонь была у него строже всякой мерки. Тай составляла весы в угол, с той же нежностью, что собирала, только в обратном порядке. А Айра устроилась у двери на клиньях и перевязывала хваты начисто. Старые петли за ночь на лестницах истёрлись до жёсткой корки. Она резала их без жалости и вязала свежие, по своей науке, с войлоком под каждым узлом. Потом пробовала рывком, упёршись каблуком в брус. Дверь терпела: к рукам этой компании она успела привыкнуть.

За этой работой их и застал ректор.

Вошёл он так, как умел входить только он: посреди рабочего дня и никем не замеченный — пока сам не позволил себя заметить. Оглядел мастерскую — раму, ступени со свежими увечьями, весы, дверь на клиньях. Хозяйским глазом: работу-то он сам и назначил.

— Продвигается? — спросил он вместо приветствия.

— Продвигается, господин ректор, — отозвался Серак от верстака и на всякий случай встал.

— Вижу.

Перед словом он, как всегда, помолчал. Потом подошёл к двери, тронул пальцем хват — бечёвка ещё не обмялась. И вынул из кармана бирку: казённую, на шнурке, с печатью и одной строкой — «В починке. За мастерской».

— Счётные дойдут и сюда, — пояснил он двери, не людям. — Вещь в работе должна быть помечена. Непомеченное они уносят описывать.

Пять дней назад эту дверь украли. Теперь первое лицо академии своей рукой вешало на неё вторую печать законности. Сначала было слово — «в починку, мастеру». Теперь пришла и бумага. Айра приняла бы это спокойно, если бы не одно: самой законной вещью в академии сделалась та единственная, которой тут быть не полагалось. Любой скупщик из её прежней жизни позавидовал бы. А кое-кто, поди, и помер бы на месте.

Всё, Айра. Ты теперь не какой-то там воришка, ты — сообщница первого лица. Растёшь по службе.

Вешали бирку вдвоём — вышло само: она держала петлю верхнего хвата, он продел шнурок и потянул узел. Пальцы сошлись на одном шнурке и пробыли там на такт дольше, чем требовалось узлу.

Узел вышел на совесть.

— К сверке не затягивайте, — произнёс ректор уже от выхода, обычным своим голосом, каким отпускают службу. Задержался взглядом на раме. Оценил проём, ступени, выбоину с заплечиком — на это ушёл один его длинный вдох. Потом шагнул и вышел через раму, пригнув голову под новенький косяк, как под настоящий. Старым проходом он пренебрёг.

Тай проводила его взглядом и высказалась за всех:

— Понимающий человек.

Дверь теперь стояла одетая: новые хваты по местам, войлок под узлами, бирка на верхнем. У кого вопросы — пусть читает. После бирки вопросы кончались. Запасной войлок Айра нарезала и сложила стопкой на краю верстака. Перехваты горят первыми — это она знала задолго до всякой академии. Прогон назначили на вечер, после ужина. Уходя вниз, она придержала ладонь на дубовом боку:

— Веди себя прилично. Ты теперь дважды казённая — тебе положено.

Дверь промолчала с достоинством. Сказывалась, не иначе, бирка.

Из мастерской Айра пошла вниз — принимать вторую половину подготовки.

Свой ключ она носила за пазухой — тяжёлый, законный, из рук ректора. Одна беда: дверь за Архивом днём не запирали вовсе. Смотритель держал её нараспашку — и единственному честному ключу в её жизни было попросту нечего отпирать. Вот и сегодня: она пришла со своим ключом, а дверь стояла открытая.

Целый ключ. Собственный. От двери, которую никто не запирает. Богатство — это, оказывается, вот так и выглядит. Интересно, будет ли кто-то против, если я тебя запру, а потом торжественно отопру?..

Первый ярус встретил её прохладой, светом чужой лампы из-за поворота и звуком, которого она ждала: шагами. Верен шёл по коридору — и слышно его было столько, сколько он сам разрешал. У третьей кладовой шаг ушёл в сторону, обогнул что-то невидимое и вернулся на прежнюю линию.

— Здесь доска, — сообщил Верен вместо приветствия, когда она поравнялась. — Голосистая. Днём её слышно до поворота, вечером — до лестницы. Обхожу справа: справа глухо. — Он показал на пол носком, гордясь полом, как своим. — А вот тут можно с грузом: камень сплошной, не отзывается.

— Записал?

— Пробовал. — Верен вздохнул с большим достоинством. — Начертил. Ноги чертежа не читают. Пришлось учить так — ногами, по кругу, как учат не науку, а лошадь. — Он поправил очки и прибавил, честно: — Это возмутительно. И мне очень нравится. Первое хранилище в моей жизни, которое не сдаётся на бумагу.

— Когда внизу пусто? — спросила Айра о главном.

— После третьего колокола. Смотритель поднимается ужинать и с лестницы объявляет, что скоро вернётся. Возвращается к пятому: наверху его перехватывают разговором, и он не то чтобы сопротивляется. — Верен доложил это без единой бумажки, из головы, и видно было, чего ему стоит такой способ хранения. — Ходит он без лампы до поворота — дальше засвечивает. Слышно его от самой двери: подошвы кожаные, набойка левая стёсана. И он разговаривает.

— С кем?

— По очереди. С вещами, с замками, с лестницей.