Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

моя деревня далеко, на севере, там гвардейцев мало, нас защищать некому, поэтому я хочу стать гвардейцем, чтобы защищать, вот так... Меня, кстати, Шульяншур зовут, можно просто Шуль, а тебя как?

— Шейз.

— Просто Шейз?

— Да.

— А вот у нас в деревне парень был, его имя было Шейзфентофирфок, но все звали его просто Шейз. У него тоже были чёрные волосы, как у тебя, только не такие длинные и волнистые, — тут вихрастый подёргал мой хвост, на что я хлопнула его по руке. — А они у тебя от рождения волнистые или ты их завиваешь постоянно?

— С рождения.

— Вот здорово! Наверное, в них много света застревает.

— Что? — не поняла я.

— Много света, говорю, застревает. Когда день бывает без облаков, свет попадает в волосы людей, поэтому нам становится тепло и хорошо. Я думал, это и в городе знают. А вот у тварей нет волос, поэтому им нехорошо и потому они злые. Вообще плохо жить без света. Я считаю, что сажать в тюрьму — это жестоко, потому что человеку свет нужен. Ведь Двое хотят, чтобы у нас был свет.

— Интересно, — равнодушно ответила я на всё это. Говори-говори, мой Камень всегда со мной.

— А что это за место, куда мы идём?

— Самый неблагополучный район Аустершена. Там живёт в основном беднота. А от бедноты, вернее, от нищеты до преступления один шаг. Я немного удивлён, что нас как новобранцев отправили туда.

— Ого... А там что, и кабак есть?

— Не знаю.

— А почему не знаешь, ты же там вроде был?

— Нет, я там не был.

— Не был? А хотел бы?

— Шульяншур, мы идём туда прямо сейчас...

— А на гвардейцев могут напасть? — снова начал приставать вихрастый.

— Могут.

— А они могут напасть?

— Смотря по ситуации.

— А если твари?

— Что?

— А если на гвардейцев твари нападут, они же тоже должны от них отбиваться или это воля Двоих?

— Если возможно — отбиваться, если невозможно — уходить. Нашествия тварей цикличны и происходят в основном из-за того, что им не хватает пищи, ибо человек уничтожает их естественные места обитания.

Вихрастый восхищённо взглянул на меня.

— Ты так красиво говоришь!..

— Я думал, ты прислушиваешься к моим словам, а не к звуку голоса, — я сделала вид, что обиделась.

— Нет, что ты! — запротестовал вихрастый, нервно сжимая пику. — Просто мне так непривычно здесь, в городе, столько впечатлений! Я всё никак не перестану удивляться.

— Хорошо бы человеку уметь удивляться всю жизнь, — мечтательно проговорила я. — А вообще не переживай: привыкнешь. Я вот тоже привыкал.

— Так ты не коренной? — удивился вихрастый. — Тоже приезжий! А уже такой опытный! Но ты выглядишь так молодо, совсем как я!

— Разве возраст имеет значение? Внешность обманчива, мой друг.

— Как здорово! Я тебя друг! Теперь мы настоящие друзья, ты ведь будешь моим другом, честно?

Я поняла, что, как всегда, была неосторожна. Но слово не воробей...

— Да-да... друг... друзья...

— Ура! Как же мне везёт! Я нашёл себе каморку, смог получить деньги, теперь у меня есть друг! Матушка будет счастлива! Воистину Двое милостивы!

Я в ответ только тихо вздохнула. Жалко парня.

Вскоре мы прибыли на место. Возле отделения нас поджидали. Мы попали под начальство былого гвардейца, патрулирующего Шепсо. Этому стройному высокому парню было лет под тридцать, и форма, более нарядная, чем наша, ему очень шла, особенно к шраму на носу. Светлые выгоревшие рыжеватые волосы доходили ему до плеч. Вообще вид у него был впечатляющий.

Увидев нас, он улыбнулся и жестом позвал к себе.

— Вы из новеньких?

— Так точно, — коротко по-военному ответила я.

— Таких яшурят да в Шепсо! О чём думал наш командир полка! Но оставим, пики в руки и пошли.

Мы осторожно шагали за былым гвардейцем по узким грязным улочкам. Несмотря на то, что был уже день, здесь казалось намного темнее. Люди мелькали и прятались, словно тени. Казалось, что мы здесь совсем одни, и от этого становилось очень жутко. Наверное потому, что на нас была гвардейская униформа, нищие попрошайки скрывались по углам, а негодяи спешили убраться с дороги. Откуда-то из чрева развалин доносились приглушённые вопли. Повсюду виднелись чёрные грибки и красные актинии — верный признак того, что территория загрязнена, ибо эти паразиты на чистом воздухе не особо живут. А в таких вот тухлых переулочках жадно вгрызаются в стены домов и разрушают их. Иногда доходит и до людей. Неприятное место, в высшей степени неприятное, обречённое. Пучина разврата, грязная клоака, откуда по городу растекаются люди сомнительных занятий. Возможно ли очистить это место от грязи, освободить от скверны? Я не знаю. Я не очень хорошо знаю людей. Ни один хороший человек по доброй воле не остался бы здесь — не выдержал всего этого...

— Тут такой плохой запах, — шёптал мне вихрастый. — У нас в деревне было не так. Тут так темно и мрачно... Словно в этом месте шоколы живут. Тут люди как проклятые илюсии! Мне не по себе... Я боюсь, Шейз. Ты ведь защитишь меня?

При последней фразе Шуля я вздрогнула.

— Да-да... конечно...

— Я обещал маме, что буду долго и исправно служить и когда-нибудь вернусь к ней настоящим героем! Ты ведь веришь, что я стану героем?

— Извини, я не умею предвидеть будущее, — уклончиво ответила я.

— Пошевеливайтесь там! — поторопил нас бывалый гвардеец.

Я ускорила шаг. Со своими короткими худыми ножками Шуль стал оставать. Что же делать? Мне было как-то стеснительно просить об этом нашего предводителя, да я не знала, как надо обращаться, но всё же решилась:

— Господин старший патрульный, наш младший товарищ отстаёт! Могу ли я попросить вас слегка умерить ваш шаг? — я старалась сказать бодро, но мой голос к концу дрогнул.

Я ожидала, что бывалый гвардеец сейчас начнет ругаться на меня, даже может сорвать с головы картуз и хлестнуть им меня по лицу. Я часто видела такое у патрульных, когда ещё работала на купца. Но, вопреки моим ожиданиям, бывалый гвардеец остановился, обернулся, улыбнувшись, и подождал, пока вихрастый Шуль нас догонит.

— Мелковат твой приятель, даже меньше тебя, — обратился он ко мне. — Как вас зовут-то