Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Чем я заслужила такое доверие? Чем я, погубившая за раз четырёх человек, обманывающая весь этот мир, чуть ли не играющая судьбами людей, подозревающая в обмане собственных друзей и наставников?

Хоть бы кто-нибудь сказал мне, плохая ли я или хорошая! Есть ли шанс вернуться на правильный путь или уже всё потеряно?

Коперник смотрел на морские воды, решая, стоит ли ему ложиться спать.

Запись 53.

Тук-тук-тук!

— Кого там шоколы принесли?! — послышался сердитый низкий женский голос из-за двери.

— Это я, матушка! — воскликнула Лараши, и её мягкая рука с коротенькими пальчиками выпорхнула из моей жёсткой ладони.

Дверь открылась, и на порог вышла, а вернее сказать — выплыла, шурша юбками, низенькая пухленькая матрона в чепчике. Она была удивительно милой наружности, словно сошла с книжной иллюстрации к старым добрым сказкам. Чистенькая, аккуратненькая, а мы, грязные и растрёпанные, являли ей собой полную противоположность! Вдобавок на улице было уже темно, я даже бы не сказала с точностью, какого цвета дом.

Бедная женщина всплеснула руками, увидев, в каком состоянии пришла её дочь.

— Двое, защитите нас! Лараши! Моя Лараши! За что же! Боже мой! Двое, призываю вас в свидетели!

Тут её взгляд устремился на меня.

— Ах, это ты, негодник, сделал? Ну, постой же...

Я не сразу догадалась, в чём вообще дело. Однако когда в руках у достопочтенной матроны появился ухват, что-то моей голове начало проясняться.

— Получай, бессовестный! — удар был настолько неожиданным от подобного существа, что я не успела увернуться. Древковая часть больно стукнула по плечу, я едва не упала. — Будешь! Тут! Над девушками! Ругаться! — слова вылетали стрекательными нитями из мегаактинии и сопровождались всё новыми замахами ухвата. Было сразу видно, что дамочка эксперт в подобных экзекуциях, ибо банально убежать не представлялось возможным. Ох, и плохо же приходилось обидчикам Лараши! От боли я стала оседать на пыльную дорогу. Ничего не могла с этим поделать. После всего пережитого я просто не могла хоть как-то заблокировать удары, хоть как-то защититься. Моё положение становилось отчаянным.

Лараши тряслась, точно былинка. Она тянула руки ко мне, но не могла произнести ни слова, чтобы хоть как-то успокоить свою мать, пылавшую праведным гневом.

— Ма... Ма...

Словно в замедленной съёмке я видела, как ухват движется к моей голове.

— Ма... туш... тука...

Один миг, и всё кончено.

— Матушка, пусти! — неожиданно даже для самой себя Лараши рванулась, мягкие руки схватили рукоятку ухвата. — Матушка, пусти. Не виноват, не виноват! Спас! Бандиты!

Мать с недоумением и тревогой смотрела на неё.

— Не виноват! Спас! Пусти! Бандиты! — задыхалась она и наконец произнесла произнесла решающее слово: — Шепсо!

— Шепсо! — в ужасе воскликнула матрона, и ухват выпал из её рук. — Да как же тебя, моя штара, занесло в Шепсо?! Ты же знаешь, что там опасно! Там очень опасно! Тебе могли навредить... Двое, защитите, всё что угодно могло произойти! Боже!

Мать, до этого являвшаяся собой демона, карающего грешника, нежно, словно ангел, прижала дочь к себе. Это была удивительно трогательная сцена. Я бы умилилась вдвойне, если бы при этом у меня не болело всё тело. Но я не злилась на женщину — она защищала свою дочь. Правда, она меня чуть не убила. Но что значат мои физические страдания по сравнению с болью сжимающей сердце бедной матери, которая весь день всё ждёт и ждёт возвращения дочери! Она ведь прекрасно понимает, что её дочь может больше никогда не прийти в этот дом. Ха, физическая боль порой превращается в ничто, если противопоставить ей душевные терзания! Их ведь не залечишь мазью и пластырем. Но ей была еще одна приятная вещь для моего сознания, но не тела: мать любит свою дочь несмотря на то, что она "особенная". Любовь не зависит от количества хромосом.

— А это тогда кто? — достопочтенная матрона наконец-то обратила на меня более пристальное внимание, в то время как я продолжала беспомощно и молча валяться. Нет, со мной что-то не так. Ещё почему-то нос шмыгает. Похоже, я умудрилась простыть. Или всё же аллергия? Или у меня уж и кровь прошла носом.

— Там, в Шепсо... — начала Лараши.

— Дитя моё, прошу, не говори о Шепсо! — запричитала матрона. — Я не могу это слышать!

— А... Бандиты... напали, — пыталась продолжить Лараши, но мать опять перебила её.

— Прошу, дитя моё, не говори об этом!

И тут я не выдержала:

— Да она вам пытается рассказать, что в одном из кварталов на неё напали бандиты!

— Как ты, грязный паршивец, смеешь говорить об этом! — мгновенно вскипела матрона и снова замахнулась ухватом.

— Вещи, о которых мы не говорим, тем не менее не становятся от этого несуществующими. Молчанием проблему не решить, — возразила я, невзирая на ухват.

— Это он меня спас, — вдруг отчётливо и твёрдо послышался голос Лараши, — Это он убил Башку и поранил остальных бандитов.

— Ах, Двое, защитите нас! — ухват выпал из рук матроны и хлопнулся рядом со мной. Железная часть оказалась всего в двух сантиметрах от моей головы.

— Боже мой, боже мой! — женщина убежала в дом и вернулась с фонарём. Свет, поднесённый к моему лицу, хоть и был значительно слабее электрического, ослепил мои уставшие и раздражённые пылью, по́том и кровью глаза. Я даже не могла их закрыть. Просто бессмысленно таращилась в яркое светлое пятно.

— Двое, защитите нас! — снова воскликнула достопочтенная мать. — На парнишке гвардейская униформа, вся в крови! А парнишечка молодой совсем! Боже мой! Ужели такова твоя воля? Двое, защитите нас! А я его!.. Боже! Нет, нельзя так оставить! Нельзя! Лараши, помоги мне!

Что было дальше, я не помню. Когда меня пытались переместить из горизонтального положения в вертикальное, мне стало совсем плохо. В ушах зашумело, глаза заволокла тьма. Боль ушла.

Запись 54.

Очнулась я оттого, что кто-то смачивал моё лицо чем-то холодным. Я с трудом разлепила глаза — Лараши. Она вытирала мне лицо. И нос. Чувствовала я себя, мягко говоря, плохо. Очень хотелось домой. Просто невероятно захотелось. Я никогда не думала, что настолько привяжусь к свой комнате в доме Варианша.

— Пусти... — простонала я. — Оставь... Я сейчас домой пойду...

— Не... нельзя, — громким шёпотом