Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Лови, — она щёлкнула стилусом. — Сяо очень красочно описывает быт уйгуров, сплошное удовольствие читать...

«Думаешь, у меня получится?» — поинтересовалась я у Надира. Уловить направление его мыслей не составило труда.

Самаркандский чуть заметно кивнул:

— Узнаем после ужина.

— А? — встрепенулась Вика.

— Начну читать сразу после ужина, говорю. Про уйгуров и всё такое.

— Отлично! Потом обязательно поделись впечатлениями. Я буду писать курсач по философии в новом семестре. Мне пригодится мужское мнение, а вашего брата днём с огнём не заставишь читать книжки, в которых никого не убивают.

— Сяо Дин был пацифистом? — поинтересовалась я.

— И зоологом, — подтвердила Саратовская. — Тоже обожал всяких стихийных зверушек.

«Похоже, ты попал, Надир».

— И не говори...

Ужин растянулся почти на час. Мы не столько ели, сколько просто разговаривали обо всём подряд. Редко в какой вечер выпадает шанс никуда не спешить и не думать об учебном плане на завтра. Антураж способствовал. Рождественские украшения и лёгкая музыка расслабляли. В следующий раз так уютно посидеть втроём получится только после праздников. Уже завтра мы все разъедемся по домам: Вика к любимому Кириллу в город Царицын Саратовской губернии, Надир к толпе дружных родственников в Самарканд, а я в Тобольск к властному отцу и маме, которая раз десять успела пригрозить мне шопингом.

А ещё к кузену Александру — Игреку. Как член семьи Тобольских, он ни за что не пропустит Рождественский ужин. Хорошо бы у меня кусок в горле не застрял от желания свернуть ему шею...

Алёна останется в институте, она сама так решила. Новогодние гуляния ей не нужны. Юная княжна хочет увидеться с братом впервые за минувшие полгода, а не сидеть в компании чужих людей. В последних числах декабря Мирон Владивостокский прилетит в Екатериноград на обследование в госпиталь — боевая рана никак не желает заживать, его здоровье медленно утекает.

Нет, князь Владивостокский не болванка; мы с Надиром навели о нём справки в первую очередь. Несмотря на серьёзное ранение, Мирон не позволил своим заместителям заниматься губернаторскими делами. Он постоянно инспектирует пограничные гарнизоны и выкладывает отчёты в сеть, усердно доказывая злопыхателям, что на покой ему рано. Во многих сюжетах князь намеренно тренируется вместе с солдатами, метко посылая в мишень удары высоких рангов. Выглядит, конечно, худым и измождённым, но никак не обнулённым беднягой с полной потерей памяти.

***

Помещением для ментального ритуала выступил малый зал для аспирантов под номером шесть, привыкла я к нему. Тут тихо, просторно, а ещё есть кодовый замок и сандаловые пирамидки из запасов Вэла для создания правильной атмосферы. Здесь нам не помешают, точно не в одиннадцать вечера. Аспиранты не разгуливают по тренировочному комплексу в столь поздний час, а Ярослав предпочитает симуляторы. Столкнулась с ним на выходе из общежития — парень промчался метеором, будто конец света наступил. Лицо серьёзное и мрачное, в глазах ещё больше льда, чем обычно. По ходу, он меня даже не видел.

— Садись на помост, — скомандовал Надир, выводя на планшет нужную страницу из биографии Сяо Дина.

Пока мы с Викой болтали о своём женском и собирали сумки на завтра, он умудрился пролистать по диагонали чуть ли не всю книгу. Так понимаю, быт уйгуров безжалостно проигнорировал.

— Думаешь, сработает? — я скептически выгнула бровь. — «Живые воспоминания» никакая не техника, как говорила Вика, а художественное изложение.

— Художественное изложение специальной медитации для псиоников, — поправил он. — На самом деле ничего сложного, нужна только сила воли и запредельная концентрация. Больше веры, Вася!

Ага, снова поверить, кто бы сомневался. Девиз всей моей жизни в последнее время.

Не став возражать, уселась в позу скалы и запалила благовоние для антуража. Если всё получится — раздобуду больше сведений об Иксе, а если нет — хуже не станет. Надир несколько недель собирал информацию о курсантах и не жаловался. Какой бы бестолковой ни была его задумка — я в деле.

— Что дальше?

— Теперь тебе предстоит сосредоточиться на выбранном моменте из прошлого, — Надир устроился напротив в позе лотоса и взял меня за руки. — Нужны хотя бы две-три достоверные детали. Например, платье, какая-нибудь яркая безделушка, рисунок на ковре, что-то очень конкретное. Чем больше, тем лучше. Есть такое?

Закрыв глаза, я быстро прокрутила в памяти сценку драки с Потапычем. Вот в меня летит камень, вот я теряю сознание и вот уже греюсь в видении Рождественского бала под весёлый вальс.

— На мне были туфельки с хрустальным украшением, рядом стояла ледяная фигура ангела с раскинутыми крыльями, в зале танцевала Марта в платье из розовой органзы.

— Сойдёт. Удерживая эти образы в голове, ты должна замкнуть эссенцию разума с эссенцией «якоря» и погрузиться в очень глубокую медитацию, глубже, чем сон. Якорем буду я. Моя задача — удерживать твоё сознание в настоящем, пока ты будешь блуждать в прошлом.

— Звучит сложно.

— Здесь написано, — Надир сверился со страницей книги в планшете, — что некоторые псионики, кто пренебрегал якорем, терялись в собственной памяти и сутками не могли выйти из медитации. И ещё: якорем не может быть случайный человек, псионик должен полностью ему доверять, чтобы ни грамма сомнений, иначе ничего не получится. Сяо Дину помогала жена. Она часами сидела вместе с ним без единого движения, а в тридцатой главе, где он писал о путешествии к истокам реки Тарим, почти сутки!

— Я тебе доверяю.

Надир легко улыбнулся и чуть крепче сжал мои руки.

— Хорошо. Я сфокусирую своё внимание на текущем моменте, а ты своё на Рождественском балу. Не торопись. В воспоминании ничего нельзя изменить, ни шага в сторону, ни лишнего вздоха, но внимание переключить сможешь. Постарайся хорошенько всё рассмотреть и запомнить.

— Не вопрос!

Кое-какой опыт осознанных воспоминаний у меня уже есть — не раз проваливалась в видения из жизни Василисы. Сумею сохранить холодный разум вне зависимости от ситуации.

— Начинай, когда будешь готова.

Он вывел на свои ладони эссенцию воздуха, и мои пальцы окутало приятной прохладой.

— Погоди, шустрый, — я перевела озадаченный взгляд со своих рук на лицо Надира. — В книге случайно не написано, как мне замкнуть псионику с твоей стихией?

— Нет, но разве практики разума не умеют делать такое по умолчанию?

—