"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я отвернулся.

Он предрешил нашу судьбу. Даже если бы я не хотел уничтожать «Демиург», было уже слишком поздно.

Никто, кроме гиганта, не мог управлять им.

Было ли это провидением? Частью плана Тихого? Он заставил старые машины построить оружие Архонтов, чтобы убить Наблюдателей... и они были убиты.

Что было дано, то было возвращено.

Сирота все еще стоял на коленях, хотя кровь лилась из его разбитого черепа. Когда я приподнялся, золотая корона, которую носила черная голова, упала, скатившись по корням дерева, политого кровью самого монстра.

«Нет!»

Несмотря на боль в теле, я пополз к великану, наполовину поднявшись на ноги.

«Сирота!»

«Больно!» — произнесла живая голова. «Это... мама! Отец, почему?»

«Сирота!» Я схватил чудовище за руку — за одну из левых.

На этот раз я не стал исправлять несчастное существо, вместо этого сжав его руку еще крепче.

Глаза его беловолосой головы уставились на меня, казалось, они видят меня насквозь. «Ты! Мой... я! Я мертв!»

«Я знаю!» — прошетал я. «Я знаю!»

«Ты... солгал!» Слезы блестели в глазах великана. «Ты... обещал мне. Мой корабль! Мой!»

«Я знаю», — повторил я. «Но то, что мы сделали...»

«Мы сделали то, для чего были созданы», — сказал Сирота. «Мы... служили».

Он опрокинулся, тяжело завалившись на свою убитую сторону. Кровь и мозг выпали на корни дерева, а глаза полуживого существа попытались сфокусироваться на моем лице, но нашли что-то за тысячу миль отсюда.

«Я тоже это знаю, — произнес я, все еще держа массивную, покрытую множеством колец руку монстра.

Мое зрение помутилось. Ничего нельзя было сделать, ничего нельзя было изменить.

Только прошлое написано.

Время бежит.

«Ты молодец», — выдохнул я и положил руку на неповрежденный лоб гиганта. «Теперь отдыхай».

«Это... больно...» — выговорил Сирота — эти слова были почти его первыми словами, как и почти последними.

Конечно, больно, сказал я тогда в первый раз.

«Знаю», — сказал я сейчас и сжал его руку еще сильнее. «Это пройдет».

«Ты ошибаешься», — произнес Сирота, и наконец его глаза нашли меня, скользнув по моему лицу. «Боль... никогда...»

Эти глаза... которые раньше видели так много, теперь не видели ничего.

На меня легла тень, и, обернувшись, я увидел Лориана, стоящего в дальнем конце опрокинутого павильона. «Это убило бы тебя».

Я отпустил руку Сироты и увидел, как Кассандра пытается освободить Селену и Никифора из-под упавшего навеса. Я встал, на мгновение подумав, что меня стошнит, и прижал руку к груди.

«Ты в порядке?» — спросила Кассандра.

Я посмотрел на Лориана. «Теперь мы настроены решительно».

Селена пошатываясь подошла ко мне, прижав к губам руку, украшенную драгоценностями. Я обнял ее и посмотрел через ее плечо, на маленького человека, который решил мою судьбу. «Мы пойдем к Тенбе», — сказал я. «Я раскрою там правду о Капелле и прикажу великим домам присоединиться ко мне на Земле...»

«А если ты потерпишь неудачу?» — спросил Лориан. «Это будет означать войну».

«Тогда мы не должны потерпеть неудачу», — ответил я, вдыхая аромат волос Селены. Ее руки были прижаты ко мне, сложенные, словно в молитве. «Но, возможно, это не имеет значения. Сьельсины мертвы, Лориан. И их боги. Наши люди отомщены».

Пистолет, который решил ход истории, исчез в кобуре. «Они отомщены», — кивнул он, и на его глазах выступили слезы. Он снова надел фуражку на голову. «Тогда это конец», — сказал он. Затем он сделал, пожалуй, последнее, чего я ожидал. Он выпрямился, расправил плечи, топнул ногой — каблуки вместе — и ударил себя в грудь самым четким имперским салютом, который я когда-либо видел. «Мой Командующий».

Я все еще держал Селену одной рукой и поэтому только поднял руку. «Верховный Комендант», — сказал я. «В моей Империи есть место для вас — для всех ваших людей».

«В твоей Империи?» Возвратилась волчья улыбка, и четкий салют рухнул, как волна о берег. «Чудеса действительно никогда не прекращаются...» Он покачал головой. «Но нет. Здесь нет...» Затем он повернулся к Аматорре и Пританису. «Мы вернемся на «Туманный Странник». Я буду благодарен вам за помощь в ремонте, достопочтенный Цезарь, но намерен отбыть немедленно».

«Куда ты направишься?» — спросила Кассандра.

Это был мой следующий вопрос.

Лориан посмотрел на нее. «Ты так похожа на свою мать», — с грустью сказал он; Кассандра покраснела и отвернулась. Он сунул трость под мышку — она ему больше не была нужна. «Вселенная огромна, Адриан Марло. Мне кажется, я видел так мало...» Он улыбнулся. «Я всю жизнь служил: Империи, монарху... тебе и твоим мечтам. Пришло время научиться мечтать о себе. Аматорре. Прецептор!»

«Ты собираешься его отпустить?» — спросил Эдуард, подозрительно глядя на маленького человека.

Я поднял руку в знак прощания. «Я не могу его остановить», — печально произнес я. «Надеюсь, мы еще встретимся, Лориан».

Верховный Комендант Флота Круглого стола улыбнулся своей самой яркой улыбкой. «Нет», — ответил он и, повернувшись, прошел мимо Аматорре и его амазонок.

«Верховный Комендант», — раздался глубокий, глухой голос. «Лорд Марло, подождите минутку». Прецептор Пританис из Ордена Искателей Первой Истины говорил громко, ровным голосом, приближаясь на воздушной подушке.

Лориан замер, держа трость параллельно земле, затем взял ее обеими руками, склонив голову.

Я подошел ближе к монаху-химере, ошеломленный, опустошенный, осознавая хаос: упавший шатер, труп камбиона, все еще истекающий кровью у подножия древнего дерева. «В чем дело, Когницианс?»

Селена стояла рядом со мной, создание из смятой бумаги, такой легкой была ее рука в моей, такой хрупкой, все еще на грани слез.

«Вы знаешь, что мы следим за фоном творения, — сказал он, — что мы слушаем звук Катаклизма, разрыва, который породил все?»

«Знаю».

«Слоги слов Бога формируются медленно, и их отголоски обширны. Вот почему большая часть моего Ордена разбросана по галактике, чтобы мы могли распространиться достаточно широко, чтобы услышать и увидеть полную картину».

«Я знаю».

В саркофаге монаха-машины светились огни, мигая, как бесчисленные яркие слепые глаза. Глаза, которые, тем не менее, видели больше, чем я когда-либо мог бы увидеть. «То, что мы слышим, часто ничего не значит. Вы бы назвали это помехами. Шипением. Шумом. Но это не все, что мы слышим».

Я ждал, пока он закончит.

«Мы слышали».

«Что слышали?» — спросила Селена, моргая.

Я мягко сжал ее руку.

«Всплеск», — сказал опухший мозг. «Два всплеска на темном фоне. Не более трех дней назад». Как