Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Вечные Ангелы, лорд Фахтов! У меня дома дети и сварливая жена! Имейте совесть! — в сердцах воскликнул продавец. — Тысяча восемьсот, и я плачу налог на оформление из собственного кармана!

— Договорились! — Борис тут же протянул руку, и управляющий салоном пожал её с такой облегчённой и, одновременно, немного обречённой улыбкой, словно только что чудом увернулся от поезда, но сломал ногу в овраге.

И Борис Фахтов ещё относил себя к социалистам… Удивительно, что те не относили его обратно в его громадную квартиру, занимавшую половину этажа целого здания.

Ардан, дослушав торг, спокойно подошёл к стойке с кассой и достал из внутреннего кармана документы. Управляющий, всё ещё обмахиваясь блокнотом, развернул его бумаги и углубился в чтение, шевеля губами. Вдруг его усики дрогнули, затем дрогнули ещё раз, и продавец медленно поднял взгляд на Арда:

— Господин Эгобар… простите, тут пометка… «Первородный или ближайший потомок». А… кхм… ваша спутница, она вам кем приходится?

— Женой, — спокойно ответил Ардан. — И её зовут Тесс.

Маленькие глазки управляющего вспыхнули вновь ожившим азартом.

— Тесс Эгобар? Та самая Тесс Эгобар? Джазовая певица?

— Та самая.

Управляющий едва не выронил блокнот, а потом расплылся в такой улыбке, что Арду стало как-то не по себе.

Продавец буквально проплыл мимо Арда и тут же отвесил галантный поклон Тесс.

— Госпожа Эгобар! — затараторил он. — О Свет, какая честь, какая великая честь! Я ведь был на вашем грандиозном выступлении на Арене этого… как его… Бролида! Я плакал, госпожа Эгобар, плакал, и совсем не стыжусь признаться! Послушайте, дорогие мои, у меня есть предложение, от которого вам совершенно невозможно и даже противоправно отказываться. Если мы оформим автомобиль на ваше имя, госпожа Эгобар, и вы позволите нам упомянуть в нашем рекламном буклете, что у нас купила машину сама Тесс Эгобар, я готов сбросить ещё две сотни эксов. Две! Сотни!

Борис, тут же повеселев и явно почуяв возможность ещё немного помучить управляющего, цокнул языком и задумчиво постучал пальцем по шляпе.

— А что, может, у «Орланского» посмотрим? У них там, говорят, тоже зимняя модель появилась…

Управляющий так сильно побледнел, что его жидкие, зализанные усики и вовсе превратились в тонкий росчерк.

— Борис, — мягко, бархатным тоном, остановила друга Тесс. — Нет, мы купим здесь. Этот автомобиль нам подходит по цене. А господин управляющий просто выполняет свою работу, и не его вина, что у некоторых предубеждения насчёт Первородных.

Управляющий вспыхнул поярче некоторых уличных фонарей.

— Но своё имя в вашем буклете я печатать, уж простите, не позволю, — добавила Тесс чуть холоднее, мгновенно «выключая» освещение на лице продавца.

— Совсем-совсем никак? — жалобно уточнил управляющий.

— Совсем-совсем, — твёрдо подтвердила Тесс.

— Тогда сброшу полсотни, — вздохнул он, — за то, что вы такая принципиальная, госпожа Эгобар. И ещё пятьдесят за то, что смог побыть в присутствии вашей красоты. Словно с живой картиной пообщался.

— А ещё небольшую скидку за то, что я её муж, не сделаете? — как бы невзначай поинтересовался Ардан.

Управляющий смерил его оценивающим взглядом и развёл руками.

— Простите, господин Эгобар, но красота вашей супруги и так стоит слишком дорого. И, примите мои извинения, господа. Это политика компании… они боятся, что Первородные могут стать плохой рекламой для… определённых лиц и… ещё раз — мои извинения. Ничего личного. Просто работа такая.

Арди слегка вздрогнул и мотнул головой.

— Он всё равно получит эксов сто пятьдесят с продажи, — шепнул Арду на ухо Борис, пока управляющий и Тесс занимались бумагами. — Автомобили сейчас, из-за транспортной реформы и спонсорства Казны, продаются с наценкой почти в три четверти. Ещё года четыре назад такой стоил бы меньше тысячи.

Ардан только покачал головой.

Порой он боялся, что никогда не сможет понять людей…

* * *

Арди смотрел на ребёнка, которого последний раз видел почти полгода назад. Всё тот же нос-пуговка, всё те же непропорционально длинные ресницы, только, разве что, теперь на голове прибавились тёмные волосы, спрятанные под смешной чепчик с неумело вышитым на нём Каргаамским слоником. Причём настолько неумело, что его оказалось чрезвычайно легко спутать с осликом. Что Ардан и сделал.

Борис в голос расхохотался, заявив, что он тоже так сначала подумал.

— Ничего, это никакой не ослик, — слегка надулась Елена, на чьих руках живого места не было из-за многочисленных пластырей и повязок, пропахших мягкими, травяными запахами мазей.

Квартира четы Фахтовых, раньше немного пустовавшая, теперь буквально утопала во всякой утвари. Детских игрушках, нескольких пеленальных столиках в разных уголках их почти бесконечных владений, и нескольких шкафах с пелёнками. Спящие Духи, пелёнки, распашонки, маленькие одеялки и простынки буквально полностью завоевали всё пространство, соседствующее с детской и спальней.

Борис и Елена отказывались от помощи нянь и гувернантки на ночное время и обязательно сами вставали к крикам и плачу малышки.

— Мне кажется, она теперь иногда специально кричит, чтобы кто-то из нас подошёл, — всё так же шёпотом сообщил Борис.

— Да?

Лорд кивнул.

— Я уже на слух отличаю, — заявил он, стараясь, чтобы Елена, радостно болтавшая с Тесс, его не заметила. — Он какой-то немного другой. Не такой… не знаю… не очень правдоподобный, что ли.

— А Елена? — спросил Ардан, повторяя тон и интонацию друга.

Борис отрицательно покачал головой.

— Мы иногда немного… — Борис какое-то время подбирал слова, попутно качая люльку с дочерью. — Не то чтобы ругались на этой почве, но мне едва ли не приходится делать вид, что я весь такой непреклонный.

— Чтобы не потакала?

— Ага, — только и сказал Борис. — Полагаю, Агнесс в бабушку пошла.

— По…

— Линии Елены, — ответил на очевидный вопрос лорд и улыбнулся тому, как забавно во сне потянулся миниатюрный человечек. — Её матушка, да примут её Вечные Ангелы, порой создавала у меня впечатление, что я живу в одной хижине с Плащом.

Говоря про хижину, Борис нисколько не преувеличивал. Семья Елены служила при хозяйстве генерал-герцога, приходящегося отцом Борису. И когда тот, в порыве, возможно, даже праведного гнева, сжёг поместье отца, то родители Елены приняли резко осиротевшего мальчика (которого вычеркнули из семейного древа Фахтовых) под свои сени.

Весьма скромные сени простой семьи поместных слуг. Которых, разумеется, тут же уволили, что лишь сильнее сказалось на жизни всех четверых.

— Ты знаешь, когда мы судились с папашей за матушкино наследство, — вдруг вкрадчиво произнёс Борис, не сводя взгляда с Агнесс. Будто их с Ардом посетили одни и те же мысли. — Тамара, так звали матушку Елены, стояла в суде с видом, будто перед ней не генерал-герцог, адмирал-командующий южным флотом всей Империи, а…

Борис, явно блуждая взглядом где-то среди своих далёких воспоминаний,