Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

Снег всегда пах Дедушкой… именно Дедушкой, а не прадедом Арором.

— Так, наверное, даже на навозных жуков не смотрят, — пропустил часть фразы Борис. — Как же ублюдок злился из-за этого. Требовал какие-то там слушания по законам аристократии, а Иорский старший с его командой буквально топил каждое из прошений. Знаешь, как забавно было наблюдать? Потомственный аристократ, в компании обрюзглого адвоката, пропахшего шлю… работницами борделей, с одной стороны. А с другой стороны — бывшая прислуга, в сотню раз заштопанном платье и чужой корсетной кофточке, взятой в долг у жены портового купца. А рядом с ней Иорский старший и ещё пять его ассистентов. Вечные Ангелы, Ард. Судье пришлось задержать заседание, чтобы приставы могли принести из другого зала ещё одну скамью.

— А откуда там взялся Иорский старший? Ты же не имел доступа к деньгам.

Борис снова улыбнулся, но на сей раз только глазами.

— Наверное, чувствовал свою вину за то, что случилось с деньгами матушки, которые разграбил аптечный картель, — Борис протянул руку и слегка коснулся носа Агнесс. Так медленно, бережно и осторожно, словно пытался дотронуться до пушинки, застывшей над поверхностью лесного ручейка. — Дело-то громкое было. Мы уже ни на что не надеялись и тут, словно в дурацкой постановке на Бальеро, при словах — «кто будет защитником с вашей стороны, истцы?» — в зал, едва ли не ногой распахивая двери, заявляется Иорский старший. Представляешь? Неделю торчал в поезде, но прибыл…

Ардан имел возможность лишь обменяться парой ничего не значащих слов с отцом Бажена, когда в прошлом Иорский старший с женой тоже оказались на том злополучном дирижабле. Но даже случайно подслушанного разговора и всего нескольких реплик оказалось достаточно, чтобы Арди сейчас нисколько не удивился рассказанной Борисом истории.

— Елена сама всё шьёт и штопает, — внезапно перевёл тему Борис, глядя на свою жену так, как, наверное, внезапно прозревший слепой смотрел бы на самый первый рассвет в своей новой, зрячей жизни. — Я всё говорю — да брось ты, давай закажем у портных. Или, пускай, вон, няни трудятся. А она ни в какую. Сама и всё тут. И хоть стой, хоть падай, а всё равно к вечеру все руки в царапинах и порезах будут. У неё никогда с иголками не получалось. Её матушка даже, в своё время, думала, что Елена прикидывается, чтобы больше времени проводить с книгами, которые мне привозили из матушкиной коллекции. Но нет. Будь это сказкой, Арди, можно было бы сказать, что Елену прокляли.

Ардан посмотрел на чуть осунувшуюся подругу. Явно уставшую, с уже наметившимися чёрными кругами под глазами и слегка опустившейся грудью, она выглядела… самым счастливым человеком на свете. Будто светилась изнутри. Совсем как тот рассвет, щедро даривший красоту бывшему слепцу.

Глядя на Агнесс, Бориса и Елену, Арди всё отчётливее ощущал, как ледяные тиски, сдавливавшие грудь вот уже почти месяц, разжимались всё скорее. Им помогали смех Тесс, ворчание Аркара, полупьяные и несмешные шутки Иорского, но, почему-то, сильнее всего их крушил, буквально втаптывая в невидимую взору грязь… чепчик. Такой смешной, нелепый чепчик. Со слоником, похожим на ослика.

— Борис.

— Да, Арди?

— Нам надо поговорить наедине.

Борис отнял руку от люльки и посмотрел на Елену.

— Дорогая, — после чего повернулся к Тесс. — Милая Тесс, вы простите наши неотёсанные мужланские души, если мы удалимся в сигарную побеседовать.

— Вы оба не курите, дорогой, — засмеялась Елена. — Так что всё ещё не знаю, почему ты называешь свой кабинет сигарной, но…

Елена посмотрела на Тесс, а та, лишь мазнув взглядом по лицу Арда, мгновенно кивнула. С прежней улыбкой, нисколько не подав вида, и только взгляд зелёных глаз лишь немного потускнел. Тесс, в силу особенностей своего детства, видела чуть больше, чем Елена. И в очередной раз Ардан убедился в том, что, возможно, дедушка был прав.

Чтобы найти родственную душу, ему действительно пришлось пересечь половину мира…

— Не скучай, малышка, — Борис перегнулся через бортик люльки и бережно чмокнул дочку в лоб. Та, даже не проснувшись, захихикала и постучала ручками по щекам отца. — И следи, чтобы эти две женщины не начали обсуждать непристойности.

— Борис! — засмеялась Елена, а Тесс её тут же поддержала.

Лорд Фахтов, опираясь на трость, которую использовал дома вместо посоха, тяжело поднялся на ноги, а Арди поспешил следом за ним. Уже вскоре они закрывали выдвижные, прячущиеся в стенах, двери кабинета Бориса. Собственно кабинетом называть данное помещение не особо-то и язык поворачивался.

Единственный шкаф с книгами, полностью заставленный трудами по военной магии. Компанию ему составлял книжный столик, заваленный газетами и журналами, посвящёнными магическому боксу. Чуть поодаль — девственно чистый письменный стол, у которого, кажется, половину ящиков и вовсе никогда не выдвигали.

А ещё, что неожиданно, стол для игры в бильярд и длинный, пухлый диван, обитый бархатом. Ну и два кресла напротив того же фасона и цвета.

Ардан опустился в кресло и повернулся к другу. Борис же подошёл к окну и, опираясь обеими ладонями на трость, навалился на ту всем весом. Его плечи чуть поникли, а подбородок едва не коснулся груди.

— Знаешь, что самое обидное, дружище? — произнёс лорд Фахтов совсем тихо. Куда тише, чем смог бы расслышать обычный человек.

Вот только Борис знал, что Арди услышит. Услышит и, скорее всего, промолчит. Потому что в данной ситуации тишины бы не нарушил не только всё ещё не очень понимающий людских укладов полукровка матабар, но и любой другой человек.

— Самое обидное, что я надеялся, — в отражении стекла Арди различил немного влаги в глазах Бориса, которой так и не было суждено скатиться по щеке. Лорд Фахтов не позволил себе такой мягкости. Или, может, роскоши. — До самого последнего момента надеялся, что всё это глупости какие-то. Что я надумал. Может быть, те ублюдки из поезда? Может быть, родственники Орвилова…

Фамилию Орвилов, насколько Арди помнил, носил их однокурсник, пытавший Бориса на складе. Ухажёр Вселены Лорловой, угодившей под влияние профессора Леи Моример. Казалось бы, старое дело, но его последствия, как круги на воде от брошенного камня, всё ещё не отпускали ни Бориса, ни самого Арда.

— Да кто угодно… кто угодно, Арди, кто угодно, только не…

Борис стиснул зубы, промолчал несколько мгновений, а затем схватил трость и широко ей замахнулся. Замахнулся, но так и не ударил. Лишь посмотрел на запертые двери и медленно опустил её вниз.

— Там, — не оборачиваясь,