"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Ну и логично. С лета я учила этот двор, что смотрительница вездесуща. Двор выучил быстро. Теперь смотрительница с ящиком — это не женщина с ящиком, это вездесущность с ящиком. Сама себя выдрессировала, аж гордость берёт.

У кухни её перехватила Марга — вытирая руки о передник, с лицом полководца, у которого с рассвета война и подкрепления не будет.

— Смотрительница! Тебя-то мне и надо. В малой кладовой опять мыши. Ставила отраву у порога — так они, поверишь ли, обошли. По полке. Поверху!

— Значит, умные, — вздохнула Айра. — Переставь отраву на полку, а на пороге сыпани крошек. Пусть думают, что победили: победители наглеют.

Марга просияла и удалилась воевать. Айра сама услышала, каким тоном всё это выдала: коротким, распорядительным — тоном смотрительницы. Ящик в руках на тон не повлиял никак. Должность не жила в плечах и весе. Где она жила — предстояло ещё выяснить.

Дальше был конюх. Конюх шёл рядом с телегой, гружённой жердями, и мучился вопросом. Сам он этого решить не мог: вопрос был на две службы сразу — и на два неотличимых лица:

— Жерди-то куда? Брук велел к ограде, а Брек — к плацу... или наоборот?.. Жерди-то одни. Куда ни сложи — один из них заругает, а который — поди угадай.

— К сараям. Спросят — смотрительница велела.

— Вот спасибо! — обрадовался конюх и уехал жить дальше.

А она осталась стоять с ящиком. И с открытием: за два вопроса она дважды побыла смотрительницей, ни разу не выпрямив спины. Вес, плечи, шаг — всё было при ней, всё честно горбилось под свечами. Не помогало. К третьему разу она уже не удивлялась. Отт с листом, через полдвора, насчёт завтрашнего распорядка — ответила коротко, по делу, тем же тоном.

Тон, что характерно, никакого ящика не замечал.

Кейра обнаружилась там, где обнаруживалась всегда, когда хотела: в простенке у водостока.

— Сол.

— Кейра. Вопрос по твоей части. — Айра поставила ящик у ног, и ладони отозвались благодарным гулом. — Ты носила мою личину. Скажи как мастер мастеру: что в ней самое тяжёлое? Я убрала походку, жест и осанку. Не помогает.

Кейра подумала. Думала она так же, как всё делала, — неподвижно и недолго.

— Ты убирала то, что несёшь ты. А самое тяжёлое несут тебе.

— Несут. Мне.

— Вопросы. — Кейра повела подбородком в сторону двора, где скрылась телега. — Я, когда прикидывалась тобой, ничего не изображала. Я просто шла и ждала. Ко мне подошли с вопросом — и всё сделалось само: я ответила, как отвечаешь ты, и с этого мгновения была ты. — И, выждав самый малый довесок: — Хочешь снять её — не отвечай. Больше ничего не надо.

— Не отвечать. Человеку, у которого дело.

— Да.

— А если дело настоящее?

— Тогда будет трудно, — согласилась Кейра без всякого сочувствия, взяла свой свёрток и ушла.

Наука была безупречная и поганая разом. Айра подняла ящик и донесла его до галереи в глубокой задумчивости.

То есть смотрительница — это не то, что я делаю. Это то, что со мной делают. Восхитительно. Всё лето работала замко́м — оказалась скважиной.

Новости она услышала там же, на галерее. Искать их тут, разумеется, не приходилось: разносились сами, как запах горелого, — пока найдёшь, где, знает уже вся академия.

— У Клинков вчера полдня просидел, — вещал внизу Торп, окружённый двумя новичками и, по обыкновению, конюхом. — Мне длинный рассказывал — ну, приятель мой, которого к Клинкам распределили, — он там всё своими глазами видел. Сел гость в углу и молчит. Слова не сказал. Ни одного! Полдня!

— А чего смотрел-то?

— А вот этого никто не знает, — со вкусом сообщил Торп. — Брек своих гонял, как на смотру: выпады, развороты, лучших вперёд. А гость, длинный говорит, на лучших — вообще не глядел. Глядел куда-то... между.

Слушатели помолчали, переваривая «между». Айра наверху тоже переварила — на вкус вышло так себе.

— Сегодня, говорят, к серым пойдёт. Или к нашим... — Торп понизил голос до значительного шёпота. — К Тени то есть.

К нашим. Вот и посмотрим, куда он глядит, когда глядеть не на что. Мы — факультет, у которого лучшее упражнение — это когда упражнения никто не увидел.

По дороге к мастерским её обогнала Тай — с ведром угля, деловая, в саже по локоть. Не сбавляя шага, она сообщила через плечо главную новость утра:

— Гость ваш. За завтраком не ел. Совсем.

— И что это значит?

— Пока не знаю, — призналась Тай. — Но у сытых людей мысли добрее. Я бы на месте академии его кормила. Насильно.

И унесла своё ведро — спасать мир доступными средствами.

За Тенью гость пришёл после полудня.

К этому часу подвал уже знал, что он придёт, — знал, похоже, раньше, чем решил он сам. Пятеро сидели по местам, Виерна — у стены, и всё шло как всегда. До того мгновения, когда в дверь без ручки постучали.

Костяшками, дважды, вежливо — так в эту дверь не стучал никто и никогда: свои били ногой, снизу, где темнее. Виерна пересекла подвал и отворила.

На пороге стоял гость, а за его плечом — ректор. В подвале Тени гость смотрелся, как нож в хлебнице: неуместно, но по существу правильно. А вот ректора Айра на своей памяти видела здесь впервые. Класс встал. Не по уставу: устав на этот счёт молчал. Встал тем хребтом, которым чуют начальство выше всякого начальства.

— Продолжайте занятие, декан, — произнёс ректор.

Виерна наклонила голову — на самую малость, какой хватает, когда в подвале два первых лица, а сажать некуда.

— Занятие сегодня наверху. Берите себя. Выходим.

Если она это придумала сейчас — по ней было не догадаться. По Виерне вообще никогда ни о чём нельзя было догадаться. Айра давно подозревала, что и лицо декан себе где-то взяла — как Ним берёт плащи: понадобилось же.

Наверху стоял серый день, пахло дымом и мокрой соломой. Тень выбралась во двор всем составом, встала у галереи — и двор дрогнул. Не то чтобы работа остановилась: работа продолжилась с удвоенным усердием и утроенным вниманием, вся — вполоборота к ним. Конюх принялся мести сухое место. У кухни образовалось трое зрителей с делами настолько неотложными, что делать