Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

был рождён для того, чтобы исполнить одну-единственную задачу. Уничтожить связь между мирами. Дать им свободу. Но ты не был первым, на кого Хаос возлагал надежды. Ты был один из множества вариаций. Твои предшественники так же, как и ты, шли к цели, но ты единственный, кто смог пройти этот путь до конца. – продолжала говорить Жрица.

Свободу мирам? Но какой ценой? Ценой моей собственной свободы? Ценой боли и страданий, которые я причинил другим? Я вспомнил лица тех, кого потерял. Вспомнил кровь, пролитую моими руками.

— Но почему я? – выдохнул я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Гарпия медленно повернулась ко мне. В её жёлтых глазах, казалось, мелькнула искра понимания.

— Ты носишь в себе силу Хаоса, но в тебе есть и искра человечности. Ты можешь понять, что нужно сделать, чтобы восстановить баланс.

Боль немного отступила, оставив после себя лишь ноющую пустоту. Я попытался подняться, но тело не слушалось, словно налитое свинцом. В голове всё ещё гудело, но сквозь этот шум пробивались обрывки воспоминаний – чужих, но теперь и моих.

— Ты видишь все нити времени, – продолжил я, собирая последние силы. – Скажи мне, есть ли хоть один мир, который стал лучше после моего вмешательства? Хоть один, где воцарился мир и процветание?

— Невинных не существует, – отрезала Жрица

— И что дальше? – спросил я, глядя в её жёлтые глаза. – Я выполнил свою задачу. Миры свободны. Что теперь?

Гарпия не ответила. Она стояла неподвижно, словно каменное изваяние, поглощённая своими мыслями. Тишина в храме стала давящей, почти осязаемой. Лишь слабое потрескивание факелов нарушало её, отбрасывая причудливые тени на стены.

Казалось, мои силы были на исходе. Я схватился за шею гримби, чтобы вернуться к Аники. Малой медленно подтянул меня обратно, пока я, обессиленный, не распластался на жёстком одеяле.

— Спи! – грубо произнесла Жрица, обходя меня стороной.

И мир снова померк, накрыв меня темнеющей пустотой.

⃰ ⃰ ⃰

Медленно, с трудом, я открыл глаза. Надо мной нависал потолок пещеры, освещённый тусклым светом факела. Аника спала рядом, свернувшись калачиком, словно маленький зверёк. Её лицо было спокойным, безмятежным. Гримби уткнувшись носом в моё плечо, тихонько посапывал.

Слова Жрицы снова всплыли в моём сознании. Я чувствовал, её невидимое присутствие в храме. Я медленно поднялся, опираясь на стену пещеры. Боль всё ещё слабо отдавалась в каждой клеточке, но я чувствовал, как постепенно моё израненное тело начинает восстанавливаться.

Жрица стояла у входа в пещеру, неподвижная и безмолвная. Она медленно повернулась ко мне.

— Теперь пора, – произнесла она, её голос был тихим, но отчётливым.

Подойдя ближе, она остановилась в нескольких шагах от меня, её взгляд был пронзительным и изучающим. Протянув руку, гарпия коснулась моего лба. Я почувствовал, как по телу пробегает волна энергии, тёплая и успокаивающая. Сила, как живительная влага заполняла каждую клеточку моего организма, словно пустой сосуд.

— Пора, – повторила Жрица.

Я оглянулся на спящую Анику. Как же спокойно она выглядела! Ничто на её лице не выдавало пережитых кошмаров. Она была моим якорем, моим светом. Но именно поэтому я должен уйти.

Гримби с укором посмотрел на меня, будто осуждал, за сделанный выбор.

— Пора, – вторя славам Жрицы, позвал я Малого.

Животное резко вскочило на ноги, следуя за мной.

— Что будет с ней? – спросил я гарпию, продолжая смотреть на спящую девушку.

— У неё свой путь, – отрезала одна, указывая мне в сторону выхода из пещеры.

Я кивнул, понимая, что мне не стоит знать будущего Аники, иначе я не смогу уйти. Захочу остаться, чтобы оберегать её до последнего вздоха. С трудом отведя взгляд, я быстрым шагом направился в сторону выхода. Тугая пелена, закрывающая храм Хаоса от внешнего мира, слабо мерцала в свете заходящего солнца.

— Стой! – вдруг вскрикнула Жрица, хватая меня за руку.

Я оглянулся, удивлённый её внезапным порывом. Обычно спокойное лицо, сейчас было искажено тревогой. Что-то случилось?

В этот момент я почувствовал лёгкое прикосновение. Гарпия, стоявшая рядом, положила ладонь на мою грудь, прямо туда, где с самого детства я носил кристалл на тонкой верёвке.

— Считай это подарком, – сказала Жрица, и я почувствовал лёгкое, почти щекочущее покалывание от прикосновения её когтистых пальцев, – когда мир покажется тебе несправедливым, попроси его всё исправить.

Я невольно оглянулся на Анику. Она мирно спала, разметав светлые волосы по подушке. Сердце болезненно сжалось. Оставить её одну, сейчас, когда она так нуждалась во мне... это казалось чудовищно несправедливым.

Гарпия, стоявшая позади, грубо толкнула меня в спину. Я потерял равновесие и провалился в пульсирующую, переливающуюся пелену портала. Последнее, что я увидел, был потолок пещеры и смутный силуэт спящей Аники.

Вы подключились к системе Лэвир-орбис.

Добро пожаловать! Великий!

Объявила система, и я оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь. Я стоял на вершине горы. Передо мной простиралась до боли знакомая дорога, ведущая в посёлок. Гримби появился рядом практически сразу. Учуяв запах леса, Малой вопросительно посмотрел на меня.

— Давай! Резвись! Бездушное животное, – махнул я рукой, – набегайся вволю, пока есть возможность.

Гримби, не дожидаясь особого приглашения, сорвался с места, превратившись в размытое пятно, устремлённое к зеленеющей полосе леса. Я же тронулся, следом, внимательно вглядываясь в знакомый пейзаж.

Спустившись с горы, я направился к посёлку. Каждый шаг отдавался гулким эхом, вызывая смутное чувство дежавю. Я шёл, словно во сне, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки памяти, не сразу поняв, что посёлок уже давно уничтожен безжалостным богом.

Глава 27

На главной площади почти ничего не осталось. Лишь жертвенный алтарь одиноко возвышался над пустынным пространством. В лучах восходящего солнца он сиял, как печальное напоминание о минувших событиях. Тёплый ветер поднимал в воздух клубы пыли, словно пытаясь похоронить последние следы прошлого под слоем забвения.

Под ногами знакомо хрустели обгоревшие обломки домов. Каждый шаг отдавался эхом в пустых глазницах окон, напоминая о жизни, которая кипела здесь совсем недавно. Я помнил, как здесь играли дети, как пахло свежим хлебом из пекарни на углу, как вечерами из окон лилась музыка. Теперь же только ветер свистел в проёмах, разнося запах гари и тлена. Хруст обломков под ногами был единственным живым звуком в этом мёртвом городе, и он преследовал меня, как тень, напоминая о том, что было потеряно.

Чувствовал ли я вину