Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Кейли и отец Эвард сражались плечом к плечу. Они слаженно отбивались от моих атак. Святой отец обладал неимоверной силой. Его молитва отпугивала Тени не хуже дневного света. Однако стоило лишь на мгновение отцу Эварду замолчать, как я удвоил напор. Сразу несколько моих щупалец пронзили его тело, высасывая из его ауры тёмную метку.

Кейли бросился к отцу Эварду. В одно мгновение я поднял его вверх, и моя Тень тут же заблокировала его сознание. Кейли упал без сознания, но мне всё же удалось незаметно вытянуть из него метку и одновременно регенерировать причинённый урон.

Сложнее всего было сломить Барса. Он и мой прошлый я, словно ядовитые змеи кружились, не давая мне приблизиться. Упрямый монах не поддавался Теневому касанию, его воля была крепка, как гранит. Я чувствовал, как моя энергия утекает, пытаясь пробить его защиту. Барс рычал, его глаза горели праведным гневом.

Я понял, что лобовая атака бесполезна. Нужно было действовать хитрее. Я отступил, создавая вокруг него кольцо из теней, постепенно сужая его. Барс крутился, пытаясь найти выход, но тьма неумолимо сжималась. Он задыхался, его движения становились медленнее.

Барса упал на землю, истекая кровью. Лицо, шея, руки, живот, спина - всё его тело напоминало мясной фарш. Тени, сделав своё дело, тут же отступили.

— Я был рад защищать тебя, – произнёс Барса, глядя в глаза склонившегося над ним монахом, – найди этого прокля́того бога и надери ему задницу, – глаза брата Милосердия медленно закрывались, и я нынешний вспомнил его улыбку.

Почти обессиленный, мне всё же удалось сорвать все метки. Окинув взглядом лагерь монахов и убедившись, что все живы, я повернулся к Анике. Лицо девушки скривилось в озлобленном оскале, а парень, лежавший рядом тихо рычал, пытаясь вырваться из Теневого кокона.

— Это должно произойти, – сказал я ему на ухо и немного помолчав, добавил, – запомни всё, что ты сейчас видел.

Глава 28

Малой смотрел на меня с немым укором. Его огромные глаза, обычно полные игривой искры, сейчас были тусклыми и полные печали.

— Дружище, я знаю, что это было жестоко, но только так я смогу заставить себя прежнего выйти из-под защиты братьев Милосердия, – произнёс я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Я отчаянно пытался найти хоть каплю понимания, где обычно плескалась безграничная преданность.

Но зверь даже не пошевелился. Лишь тихий, едва слышный вздох вырвался из его груди, полный боли и разочарования. Он резанул меня острее любого клинка. Я знал, что предал его доверие, и это знание жгло изнутри.

— Хорошо, – присаживаясь рядом со зверем, сказал я, – постараюсь тебе объяснить. Это уже было со мной. И было именно так, как ты видел. Я не имею права менять прошлое, иначе мы с тобой просто закрутимся во временно́й петле без возможности выбраться из неё. Эти законы придумал не я, а Хаос.

Зверь был полностью поглощён моим голосом. Его лисьи уши чутко реагировали на каждое моё слово.

— Если бы я не сделал этого — они бы умерли по-настоящему. Навсегда. – не выдержав его пристального взгляда, заявил ему я, – Теперь они живы. События прошлого не изменились. Все братья просто спят, погружённые в летаргический сон, и как только «я» из прошлого их похоронит, мы с тобой вернём их к жизни.

Я замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Тишина давила, казалось, даже воздух вокруг нас стал гуще и тяжелее. Его когти непроизвольно впились в землю, будто он силился не броситься прочь. Рыжий хвост, обычно подвижный, лежал как плеть.

Несмотря на мои благие намерения, меня охватило чувство вины. Будто школьник, пойманный на месте преступления, хотя, по сути, я пытался исправить ошибку, предотвратить трагедию. Но зверь, мой единственный друг, видел лишь предательство.

Я протянул руку, намереваясь коснуться его мягкой шерсти, но замер не решаясь. Боялся, что он отшатнётся, оттолкнёт меня. Боялся увидеть в его глазах отвращение.

— Послушай, – снова заговорил я, стараясь говорить как можно мягче, – Я понимаю, тебе сложно это принять. Ты видел, как я... как я совершил это. Но это было необходимо. А так... у нас есть шанс. Шанс всё исправить, не нарушая законы Хаоса.

Малой резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то новое — не прощение, нет. Понимание. Страшное, неотвратимое понимание цены спасения.

Он медленно ткнулся мокрым носом в мою ладонь. Одну секунду. Две. Потом отпрянул, оставив на коже холодную каплю — слезу или росу, я не знал. Но этого хватило. Хватило, чтобы сердце, сжатое в кулак, вдруг рванулось в глотку горячим комом. Я отвернулся, стараясь не выдать зверю своих эмоций, хотя отлично понимал, что гримби всегда чувствует моё настроение.

Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда я, Бэливер из прошлого, отдам последнюю дань братьям Милосердия.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Тонкие струйки крови смешались с грязью под ногами, но боль была ничем по сравнению с тем, как горело внутри.

Малой лежал, свернувшись клубком, его рыжий бок едва заметно вздымался. Я протянул руку – и замер, увидев, как его шерсть взъерошилась при моём движении.

— Прости... — голос сорвался на шёпот.

⃰ ⃰ ⃰

Утро наступило внезапно. Солнце как будто резко окрасило пространство яркими красками. Я из прошлого склонился над свежими могилами прощаясь. Его взгляд пустой, словно выжженный изнутри. Я ненавидел его за эту покорность судьбе. Он уходил, а я смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в утреннем тумане.

— Пора, – сказал я гримби, выходя из своего укрытия.

Медальоны братьев Милосердия лежали на сырой земле, тускло поблёскивая в лучах восходящего солнца. Я поднял один из них, холодный металл обжёг пальцы. Гримби, всё ещё настороженный, подошёл ближе, прижавшись боком к моей ноге. Я почувствовал его тепло и невысказанную поддержку.

— Сейчас, дружище, – прошептал я Малому, глядя на медальоны. – Сейчас мы их вернём.

Земля была рыхлой и влажной. Теневые щупальца без труда проникали в неё, оплетая тела монахов, словно корни древнего дерева. Я чувствовал, как энергия вырывается наружу, пульсирует в каждой клетке. Гримби заскулил, прижавшись ко мне ещё сильнее.

— Всё будет хорошо, – прошептал я, хотя больше убеждал себя, чем его.

Я действовал быстро, желая как