Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

И начали двигаться.

Первый магистр шагнул вперёд.

Тень вокруг него густела, превращаясь в костяные лезвия.

Ритуал он проводил старый, тяжелый, многоуровневый.

Лезвия вылетели в меня десятками.

Я поднял руку.

Огненная перчатка вспыхнула — и лезвия растаяли, не долетая.

Магистр издал странный звук, словно кашель из костей.

Я оказался рядом с ним через миг.

Удар кулаком в грудь.

Хруст.

Он провалился в землю по пояс.

Я поднял его за голову и ударил второй раз — обломки маски разлетелись, голова переломилась, тело обмякло.

Второй магистр был хитрее.

Он призывал костяных воинов — четыре огромных, вооружённых копьями, с черепами вместо лиц.

Они окружили меня, скоординированно нанося удары.

Я позволил им ударить.

Убедиться.

Копьё ударило в броню — скользнуло.

Второе — только треснуло на конце.

Третье — сломалось пополам.

— Ага, — сказал я. — Значит, вы вообще не проблема.

Я схватил одного за череп и разорвал пополам, будто он был из снега.

Второму выбил колено ударом пятки.

Третьему пробил грудь кулаком.

Четвёртого использовал как дубинку, швырнув в хозяина.

Магистр прикрылся щитом из костей — но моего удара хватило, чтобы пробить его, грудь, рёбра и позвоночник насквозь.

Он упал, булькая кровью.

Третий магистр был самый осторожный.

Он исчезал в тени, появлялся за спиной, посылал ритуальные шипы.

Даже пытался отрезать мне тень — глупая местная техника.

Но я стал быстрее.

Сильнее.

Я поймал его руку, когда он пытался прорезать мне плечо.

Сжал.

Кости треснули.

Он закричал.

— Тише, — сказал я. — Я занят твоими друзьями.

И вогнал его лицом в землю с такой силой, что образовалась воронка.

Мастера метались, как крысы в горящем сарае.

Гончие умирали пачками.

Я шёл через них, как пустынный ветер.

Бил, ломал, рвал, поджигал.

Огонь на руках был минимальный — просто чтобы придать вес ударам.

Броня гасила каждый удар, каждую вибрацию, каждую волну смерти.

Один мастер попытался проклясть меня, заставив сердце остановиться, наверное, я просто ударил ему в лицо, и проклятье растворилось. Мне так и не удалось уточнить предполагаемый эффект.

Другой попытался сбежать — огонь подтолкнул меня вперёд, и я догнал его за секунду.

Третий…

Третий бежал быстрее всех.

Я догнал его тихо, как тень.

Он даже не успел обернуться — только вздрогнул, когда почувствовал мою руку на плече.

Он вскрикнул, обернувшись:

— Пожалуйста… пожалуйста, не убивай! Я ничего не сделал! Это магистры… я… я просто следовал…

Я наклонился чуть ближе.

— Ты далеко собрался?

Мой голос стал спокойным, ровным.

— Неужели ты думал… убежать от своей покровительницы?

Я улыбнулся.

— От Смерти.

Он заплакал.

Реально заплакал.

— Я… я не хочу умирать.

— Ну так неинтересно, — тихо ответил я и вогнал ладонь ему в грудь.

Пламя вспыхнуло.

Грудная кость расплавилась.

Тело повалилось вперёд, как мешок пустых костей.

Поляна была мёртвой.

Полностью мёртвой.

Гончие лежали там, где падали.

Мастера — смятые, обугленные, переломанные.

Магистры — в ямах, трещинах и под камнями.

Я стоял посреди этого — живой, полный сил.

Огонь медленно опускался в спокойное тепло.

Экзоскелет гудел лёгко, будто тоже довольный тренировкой.

Я посмотрел в сторону крепости некромантов.

— Архимаг… это было для тебя, — сказал я тихо. — Дальше будет ещё интереснее.

Я двинулся вперёд, по следу стража.

Пора закончить начатое.

Стража я увидел не сразу.

Сначала был только гул. Глухой, вязкий, такой, от которого зубы отвечают тонкой зудящей болью. Земля под ногами подрагивала, будто у неё нервный тик. Камни мелко осыпались с уступов, и где-то в глубине пустоши что-то тяжёлое, огромное, уверенно приближалось.

Я поднялся на каменный хребет — короткий рывок с усилением, прыжок, ещё один — и выбрался на плоскую площадку, с которой открывался вид на полмира. Ну, по ощущениям.

Его сложно было с кем-то перепутать.

Страж шёл по равнине.

Не бежал, не мчался, не прыгал — просто шёл.

Каждый шаг — медленный, размеренный, будто у него впереди вечность и он никуда не торопится.

Каждый шаг — удар молота по наковальне.

Каждый шаг — новая трещина в пересохшей земле.

Он напоминал гору, которая зачем-то решила встать и прогуляться.

Каменный панцирь покрывал его словно сплав скал и кости. На некоторых пластинах виднелись свежие шрамы: глубокие трещины, расхождения слоёв, словно кто-то недавно что-то пытался из него вырвать — и не справился. В одном месте панцирь был пробит так глубоко, что изнутри сочился тусклый зеленоватый свет, похожий на дыхание ядра, которое никак не хочет признавать, что его уже достали.

Местами броню оплавило.

От былых ударов «иных» остались подпалины, стекловидные наплывы, как будто по нему били не просто огнём, а чем-то более концентрированным, чем любая магия огня, что я видел раньше.

И всё равно он шёл.

— Так… — протянул я, прищуриваясь.

Я присел на корточки, облокотившись на выступ. Экзоскелет мягко поддержал колени, не давая разъехаться. С этой высоты страж был виден как на ладони.

Я попытался прикинуть, куда тут вообще можно бить.

Верхние пластины — слишком толсты. Там даже мои усиленные удары с огненным лезвием, скорее всего, оставят царапину, хорошую, честную… бесполезную. Суставы? У него не суставы, а монолит с иллюзией сочленений. Нижняя часть, где панцирь должен быть потоньше… ага, тоже хорошо закрыта. В одном месте проглядывало что-то похожее на живую ткань, но оно находилось так глубоко под слоями породы, что туда разве что метеорит закатишь.

Огонь внутри тихо колыхнулся, как от одобрительного вздоха.

Я хмыкнул.

— Ты прямо хочешь сказать, что «интересный противник», да? Прекрасно.

Я перебирал варианты один за другим и приходил к неприятному выводу: у этого громилы слабые места есть… наверняка есть, иначе бы другие не тратили столько сил, пытаясь его раздолбать. Но вот найти их с первого взгляда не получится. И со второго тоже.

Впрочем, времени у меня — вагон и маленькая тележка. По крайней мере, пока он не решил развернуться и проверить, каково это — наступить на универсала.

Мир вокруг соответствовал хозяину.

Пустошь лежала разодранной кожей — потрескавшаяся, выгоревшая до серо-бурого, неприятного оттенка. Никакой растительности. Даже чахлых кустиков, которые иногда попадались ближе к лавовым озёрам, здесь не было. Только камни, пыль и трещины, уходящие вглубь, как раны, давно переставшие кровоточить, но всё ещё зудящие.

Горячий ветер лениво перебирал песок, поднимая небольшие струи, и приносил запахи: раскалённого камня, давно остывшей, но не забытой лавы