"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

и позором. Я отлично помню тот наш испуг, когда мы смотрели на залитую кровью простынь. Прямо как на бойне. И те неприятные болезненные ощущения, которые испытывала жена на протяжении первой недели после того «как». По неопытности тогда я мало что понимал. Но сейчас я прогоняю эту любовную сцену. Буквально десять минут назад Лиза прижималась ко мне и отсутствие опыта компенсировала жаркими объятьями. И никаких болезненных гримасок.

Девушка уже оделась и чиркнув меня подолом платья ушла на кухню готовить нам чай.

Хм, собственно, она и не гарантировала право первой ночи. Сделка есть сделка, но некий липкий осадок это оставило. Не так уж она и невинна, как выглядит. И возможно у неё уже были спонсоры типа меня, только рангом пожиже.

Лиза переоделась в другое платье и выглядит очень по-домашнему. Она лишь собрала растрепавшиеся волосы заколкой и на щеках гуляет лёгкий румянец. Девушка не знает пока как себя вести со мной и выбрала роль гостеприимной хозяйки.

— Сейчас я заварю ваш любимый чай, — затем она прошла к окну и остановилась напротив меня. Внимательно посмотрела мне в глаза и вдруг очень тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Нет…ничего.

Она не поверила, подошла ещё ближе.

— Вы недовольны мною?

Этот вопрос прозвучал так просто и так беззащитно, что я выругался про себя. Тоже мне, блюститель морали. А сам-то хорош.

Но всё же не удержался, больно уж обидная ситуация.

— Просто…- я помедлил, подбирая слова. — Вы могли бы меня предупредить.

Девушка замерла.

— О чём?

Теперь уже я пристальное наблюдаю за нею. Она просто великолепная актриса, так убедительна в своём якобы непонимании.

Но недоумение явственно отразилось в её эмоциях. Не похоже на игру.

— Елизавета Павловна…- я чуть слышно продолжил, — я признаться из ваших рассказов о себе предположил, что у вас прежде не было…любовных историй.

С трудом, но я выкрутил фразу. Ну так, чтобы не задеть её чересчур явно.

— Но…нет, не было.

— Лиза, давайте оставим этот разговор.

Ну вот, теперь она действительно растерянна и обижена.

— Вы… Вы ведь не думаете, что я…

Девушка вдруг осеклась, словно впервые начала понимать о чём речь. Щёки вспыхнули алым цветом, и она придала к ним ладони.

— Господи…- выдохнула она почти испуганно, — Вы из-за этого…

Теперь уже я выгляжу растерянным, ну невозможно так играть, не располагая ни одним козырем.

— Уверяю, у меня никого не было. Никогда. Кроме Вас, конечно. Мне говорили, как это бывает, но я не думала…

И именно эта фраза — неловкая, почти детская в своей искренности почему-то прозвучала убедительнее любых оправданий.

Чёрт его знает, я слышал, что есть женщины, у которых имеются анатомические особенности этого органа. Какая-то суперэластичная плевра и всё такое. А тут ещё Елизавета притащила всю простынь и показала мне крошечное пятнышко крови.

— Прости, — я прижал к себе девушку и так мы застыли на несколько минут.

А потом всё-таки был чай, затем мы около часа проработали и ушёл домой я совсем в другом настроении.

Да, чтобы иметь хорошую умелую любовницу следовало выбирать из артисточек. А ежели брать чистую девочку, то её и воспитывать придётся самому. А это недоразумение с девственностью — да пошло оно всё. Я же не жену себе искал, в конце концов. Да и похоже в самом деле Лиза меня не обманывает.

Встреча с маркизой Ратмановой произошла на нейтральной территории. Бабочев сквер был одним из тех московских мест, где ещё сохранялась иллюзия уединения. Несколько лип, голые ветви которых дрожали под весенним ветром, узкие дорожки, скамьи с облупившейся краской и редкие прохожие — в основном гувернантки с детьми да прогуливающиеся офицеры.

Метрах в пятнадцати, возле кованной ограды, уже устроилась пожилая дама в сером рединготе и шляпе с лентами. Ага, видимо компаньонка маркизы. То есть Ратманова якобы пришла одна, но и правила приличия соблюдены. Мы под наблюдением.

Сама маркиза пришла чуть позже. Она в тёмном дорожном платье и лёгкой накидке, перчатки и поднятая вуаль. Ни жемчугов с драгоценностями, ни показной роскоши — скорее намеренная простота. Женщина идёт спокойно, остановившись в нескольких шагах, она чуть склонила голову.

— Граф.

— Маркиза.

Я в ответ склонил голову ровно настолько, чтобы выразить уважение, не более.

— Благодарю, что согласились на встречу, — первым нарушил я молчание.

Та опять кивнула и сделала шаг в сторону дорожки, тем самым предлагая поговорить на ходу.

Краем глаза я отметил, что её компаньонка тоже встала и двинулась за нами.

Некоторое время мы шли рядом, как бы присматриваясь друг к другу. Но откровенно рассматривать девушку нельзя, тем более в этой ситуации.

— Полагаю, — первой заговорила Ратманова, — Вы желает узнать причины моего условия.

— Было бы полезно понимать, за что именно мне предлагают взяться.

Её взгляд сколь скользнул по моему лицу, выискивая скрытые эмоции. И она заговорила:

— Тогда изложу кратко, — она слегка коснулась пальцами зонтика.

— Мой брат оказался недостаточно благоразумен и…недостаточно мужественен, чтобы решить возникший между вами спор тем способом, который ожидался.

Ни имени, ни подробностей, каждое слово тщательно взвешенно и упаковано в приличную обёртку. Ни малейшего намёка на мою роль в этой истории.

— К несчастью для него, отец узнал о случившемся.

Маркиза чуть замедлила шаг, почти остановилась и повернула лицо ко мне. Хм, и всё-таки не такая уж она железная, мне знаком этот наклон головы, сигнализирующий о волнении. И от этого маркиза показалась неожиданно живой, будто на мгновение сползла маска неприступности. Я невольно посмотрел прямо ей в глаза, опасные глазки. Их тёплый ореховый оттенок заставляет любоваться ими. Как и утончённая красота. Строгая линия губ размывалась лёгкой складкой между бровей и делала лицо естественным. Кажется, что, если я бы смог сейчас сказать что-то забавное, она прыснула бы от смеха и превратилась в обычную девчонку. Но нет, она моментально подобралась и передо мной уже опытная фрейлина самой Великой княгини. Голос опять стал ровным и чуть отстранённым. Будто она пересказывает историю чужой семьи.

— Батюшка — человек старой школы. Он может простить вспыльчивость, карточные долги, даже неудачную дуэль. Но не бесчестный способ сведения счётов.

Губы её едва тронула тень холодной усмешки.

— В выражениях он себя не ограничивал. Назвал брата трусом и отказал от дома, лишил содержания и, насколько я понимаю, намерен изменить распоряжения насчёт наследства. Отписав все какому благотворительному