"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Ах вот оно в чём дело. Несмотря на всю свою холодность, Екатерина любит брата, это заметно. И хочет вернуть ему прежнее положение в обществе. Но сделать это сложно, даже не представляю как к этому подступиться.

— Серьёзная мера, — уклончиво ответил я, ожидая продолжения.

— Для человека его поколения — вполне нормальная.

Это она сказала спокойно, будто речь идёт о погоде.

— Общество, разумеется, быстро решило, что младший Ратманов теперь фигура сомнительная. А в столице репутация разрушается быстрее, чем строится.

Мы опять медленно пошли вдоль аллеи.

— И Вы полагаете, что я способен это исправить?

— Способны, — она ответили без колебаний. — Вы пострадавшая сторона. Если Вы дадите понять, что не требуете удовлетворения и не считаете произошедшее поводом для дальнейшего преследования, отец может смягчиться.

Она чуть повернула голову ко мне, — разумеется, я понимаю, что подобные услуги редко оказываются без веской причины.

Оп-па-на, она сама подвела разговор к нужному моменту. Это прозвучало почти мягко, но в голосе ощущалась осторожность человека, привыкшего слышать больше, чем высказано вслух.

— Потому позвольте задать вопрос прямо, граф.

Вот опять этот гипнотический взгляд, и ведь никакого кокетства, а затягивает. Смотрит спокойно и внимательно. Но не как исследователь на трепыхающуюся бабочку. А скорее как знаток человеческих душ на непонятную личность. И как я ухитрился ввязаться в конфликт с этой особой. Удивительно ещё, что она не устроила мне раньше аутодафе чужими руками. Однозначно очень умная дама и к тому же с большими связями при дворе и обществе. Да лучше бы Белькуров вызвал на дуэль целый полк задиристых гвардейцев. С теми легче было бы сладить. Поэтому я почувствовал, как был напряжён всё это время.

— Для чего это Вам?

И, так-как я замялся, она продолжила:

— Москва весьма охотно обсуждает Ваши…новые интересы.

Опять пауза и опять я отмалчиваюсь, пытаясь понять степень её погружения в мои планы.

— В частности, Вашу необычную склонность бывать в тех местах, где можно встретить великую княжну Марию Игоревну.

И ни тени насмешки, чистая констатация фактов.

— И поэтому я пытаюсь понять: Вы желаете помочь мне из чувства долга…или рассчитываете получить нечто, что может оказаться полезным в иных обстоятельствах.

Вот тут она впервые позволила себе лёгкую улыбку.

— Прошу понять меня правильно, граф. Я не из праздного любопытства спрашиваю. Просто предпочитаю понимать цену договорённостей прежде, чем считать их достигнутыми.

Всё, дальше выжимать очки из отсиживания в окопе не получится. Я смог заставить маркизу раскрыться и пора обозначить свои намерения.

Теперь я позволил себе ответную улыбку, мы стоим довольно близко друг от друга, на пределе допустимого. А ещё смотрим в глаза друг другу, что заставило спутницу Екатерины встать и сделать несколько шагов к нам.

— Вы, знаете, маркиза. Наверное, и то, и другое. Я действительно считаю, что перед Вами нахожусь в долгу. Не стану делать вид, будто случившееся можно забыть лишь потому, что прошло время.

Сейчас девушка очень серьёзна, взгляд стал острым как бритва и я взвешиваю каждое слово.

— И вместе с тем у меня есть дело, в котором Ваше доброе мнение или, по меньшей мере отсутствие дурного может оказаться полезным.

Взгляд изменился, немного потеплел.

— Продолжайте.

— Насколько мне известна Великая княжна занимается попечением о девичьих заведениях, сиротах и занимается воспитанием благородных девиц.

— Верно.

— Я же намерен заняться мальчиками.

Нет, она не изучила мой вопрос достаточно глубоко, потому что на её лице проявилось явное недоумение.

— Простите… мальчиками?

— Беспризорными, сиротами, вдовами с детьми и возможно солдатами-инвалидами, пострадавшими за Отечество.

Несколько долгих секунд маркиза молчала.

— Но…зачем Вам это, граф?

Вопрос прозвучал без насмешки, поэтому я просто повернулся и предложил продолжить прогулку.

— Позвольте спросить Вас в ответ, маркиза, — и не дожидаясь дозволения продолжил.

— Вы совершенно не допускаете мысли, что человек может что-то делать не ради личной выгоды?

Вот теперь мяч оказался на её стороне, она не может подобрать слова. Видимо я резко рву шаблоны, она давно сложила обо мне мнение. Плюс известная репутация бежит впереди меня, распугивая обывателей. А тут вдруг благотворительность, свойственная больше богатым людям на склоне лет и благородным дамам.

— А, например — из жалости, из чувства долга. Из простой мысли, что если тебе многое дано, то возможно, стоит хоть что-то вернуть. Из любви к ближнему в конце концов.

И впервые в её глазах мелькнуло что-то положительное ко мне. Правда пока любопытство и желание разобраться.

— И для этого Вам нужно попасть на приём к Марии Игоревне?

Выяснилось, что папочка князь услал сынулю в дальнее имение, что находится в 130 вёрстах на юг в районе Каширы. Тот опалу послушно принял, оставил службу и удалился страдать от непонимания общества. И мне предстоит сначала пообщаться с этим типом, которого я не помню напрочь и только затем убедить отставного генерала простить сына.

К сожалению, время для путешествия упущено из-за того, что мне пришлось ждать, когда заживёт рана на шее. Так-то я выходил в люди, закрывая повязку шейным платком. Но отправляться в путь с незажившей царапиной — глупо. В дороге сплошь антисанитария и можно подхватить заражение. Поэтому, когда доктор снял повязку, я сразу приказал готовиться к отъезду. Но придётся передвигаться верхом, днём дороги становились непроходимыми, телеги и кареты садились по самое пузо в грязь. А верхом таких проблем нет.

Мне даже жалко покидать Москву именно сейчас и причина этого одна весьма симпатичная особа. Мы окончательно подружились с Лизой и выработали свои правила игры. На людях соблюдали дистанцию и чёткие отношения начальник — подчинённая. В этом плане Ланская оказалась очень способной. Строгая и старательная — не более того.

А вот когда я раз в два-три дня стучался к ней, мне открывала настоящая домашняя кошечка. Елизавета с помощью приходящей служанки буквально вылизала квартирку, навела там стерильный порядок и прикупив всякие цветочки и занавесочки, создав очень уютное гнёздышко. Мне порой даже кажется, что я встречаюсь с обычной студенткой из моего времени. Не избалованной и весьма благодарной. Этого у Лизы не отнять, никаких гримас — оба честно выполняем договорённости. Та даже начала получать удовольствие от постельных игрищ. От зажатости и ступора перешла к активным действиям. Мы не говорим о будущем, но пока-что у Ланской наблюдается этакая эйфория от свободы. Она, возможно впервые в жизни оказалась свободна. У девушки есть свой