Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- После того, как нашли Великий Завет – да. Только весной. И это время приходится на весенний праздник цветов. А на праздник сбора урожая приходится выбирать Короля из тех, кому ещё рано плыть на Айсгринт, из пятнадцатилетних мальчиков. Ну, и… дальше всё по традиции… И, ты знаешь, Кляк, я заметила, что у тех мальчиков, которых Королями выбирали, у них дети чаще рождаются, чем у других, значит, они к женщинам не равнодушны.

Я только головой покрутил. Одно слово – эльфы! Сделаешь что-нибудь по-уродски – считай, сделал по-эльфийски! А потом задумался. Традиции на пустом месте не рождаются. Это Великий Завет им маги нагло втюхали, а эта традиция старше. Были, значит, проблемы с рождаемостью у эльфов. Точно были. И то, что теперь эльфов с рождения в пары друг другу записывают – не случайно. Получается, издревле эльфы проблему свою решали разными способами. Решили. И, как только решили, нате вам, ребята, Великий Завет! Я опять покрутил головой. Ну, маги, ну, прохиндеи…

На следующее утро тяжело нагруженная Серебрянка потащилась вслед за нами. Мы с Элей вдвоём ехали на Пауке. Поневоле приходилось прижиматься друг к другу, и мы делали это с радостью. Однако, останавливаться не приходилось. Остановиться – это значит, разгружать Серебрянку, потом снова её нагружать… А если таких остановок будет несколько? Мы же тогда вообще не доедем! Поэтому останавливались только поздно вечером, но вся накопившаяся за день страсть, ночью выплёскивалась в полной мере.

Я подумал над словами мага и решил: пусть будет, как будет. Если будет ребёнок, я оставлю его не сиротой, и даже не матери-одиночке. А, лет через пятнадцать, не зарекаясь, конечно, я навещу это село и разузнаю, как дела. Будет мальчик – ни за что не поплывёт он в этот Айсгринт, ни за какие коврижки! Костьми лягу, а не поплывёт!

Через девять дней, ближе к полудню, остановились на стоянку. Эля тихо сказала, что дальше придётся расставаться. Пообедаем, отдохнём, попрощаемся – и всё. Она пойдёт в свою сторону, а я – в свою. Я тоже понимал, что мы уже близко. Вон, за тот бугорок – и селение эльфов откроется взгляду.

Разгрузили Серебрянку, наскоро соорудили шалашик, развели костёр и пообедали. Оба молчали. Хотелось сказать столько, что не сразу выберешь, с чего начать. А, когда выберешь, кажется, что это слишком мелко и глупо. Так и молчали. После обеда посидели, уставясь на огонь костра. Что там видела эльфийка, не знаю, а мне мечущиеся языки пламени напомнили мою жизнь, бывшую и будущую. Вот так же мотало меня, схлёстывало с другими и отбрасывало прочь. Так же, как огонь привязан к дровам, я теперь привязан к Колдуну с Попугаем, не оторваться. Разгорится ли мой огонь отдельным костром? Кто знает…

- Пора прощаться… – тихо сказала Эля и прижалась ко мне всем телом.

Наше прощание затянулось до самого утра. Хорошо, что мы заранее разгрузили Серебрянку. Я думал, что мы с Элей уже прошли всю науку любовных игр, оказалось, нет, есть ещё много, для меня в этом деле неизведанного. Поневоле я вспомнил, что Камасутра считается медицинским трактатом, а эльфы – великие мастера в медицине. И, всё же утро наступило.

Мы стояли друг перед другом, глядя друг другу в глаза, и не могли наглядеться. И Эля спросила тихим шепотом:

- Слушай… Ты помнишь историю про Виртмана и Клисифэллу?..

- Да… Но эта история не для нас, прости…

- У них не было детей, а у нас…

Я перебил, не дав договорить:

- Это было бы ещё хуже. Я никогда не позволил бы, чтобы ты и мой ребёнок жили изгоями. Извини, я не был изгоем, я всего лишь никогда не знал своего отца и мать, и то… мне было плохо. А изгой – это в тысячу раз хуже. Нет. Никогда. Прости…

Я не стал ей говорить про Колдуна с Попугаем. Это не эльфы и не гномы. Эти в пять секунд найдут, из-под земли достанут, из-под воды выловят. Я просто слегка наклонился и поцеловал мокрое от слёз лицо.

- Кляк… Ты, когда поедешь – не оглядывайся. Мне так легче будет. Ладно?

- Ладно…

- Прощай…

- Прощай…

Эля взяла Серебрянку под уздцы и повела по дороге, а я сел на Паука и поехал в обратную сторону. Мы оглянулись одновременно. Эля остановилась, было, но я стиснул зубы, помотал головой, отвернулся и поскакал дальше. Галопом. На душе было тяжко.

Эпизод четвёртый-2

Четыре дня добирался я до пещеры Эриха. Можно было бы быстрее, но я старался, как можно больше загрузить свою голову, чем угодно, лишь бы эльфийка не стояла перед глазами. Поэтому придумывал себе задания. И старался их выполнить.

К примеру, я уже упоминал, что ауру имеют все живые существа. И я порой часами наблюдал за стайкой птиц, пытаясь по синей линии в спектре ауры определить, кто из них кому родственник и в какой степени. Наблюдал за ростом красной линии, когда две сороки подрались из-за кусочка добычи. Я полагал, что, если у птиц аура меньше, то и линии не так просматриваются, как у людей. Научусь на птицах – на людях обязательно получится. Конечно, спектр зверушек и птиц ограниченный, там нет многих цветов палитры, присущей разумным существам, но, мне сейчас нужно научиться работать с аурой в принципе. Однажды я наблюдал, как лиса ловила мышку. У лисы, перед броском, третий слой ауры полыхнул алым, а у мыши, когда она увидела лису, стал белым. Я подумал, что это страх или паника, но окончательно разобраться решил дома, в библиотеке. Как интересно, что я подумал «дома», значит, уже привыкаю…

Я не забыл, как Эля мимоходом упомянула, что придумала, как забрать у Эриха энергию для моего лечения. И, не просто, придумала, а забирала, да так, что бедный Эрих в обморок падал. Я тогда специально не стал спрашивать, как она это сделала. Ну, не хотелось обращать на это внимание окружающих, к тому же Эля и сама не смогла бы рассказать подробно. Я же помню, как она рассказывала про лечение. Поэтому я попробовал сам представить этот процесс.

Энергию она могла забирать только из энергетического кокона – из ауры. Итак, две ауры находятся настолько близко, что проникают одна в другую. В смысле, эльфийка рукой дотрагивается до руки гнома, и их ауры частично сливаются. Так. Теперь она