"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

подозреваемых. Никаких отличительных особенностей почерка, клякс или отпечатков. Не смазано по движению руки, как случается, если пишет левша. А госпожа Мирир — левша. И свою ширму она рвать не стала бы. Наоборот, она оторвала бы руки и голову тому, кто нанесет выделенному ей в пользование имуществу урон. Потом подвесила бы негодяя за ноги и подожгла. Ничем особенным инспектора Джату не порадуешь.

В последний момент, когда Илан уже собирался подняться, на ладонь ему наступил изящный сапожок с креплением для шпоры.

— Что ты здесь ползаешь, мальчик? — спросила госпожа Мирир, не позволяя Илану подняться.

— Извините, — сказал Илан. — У вас ширма рваная.

— Да что ты говоришь! — с деланным изумлением произнесла госпожа Мирир. — Не ты ли ее порвал? Вот теперь пойди и поменяй ее. Мне принеси ширму от стола господина Джаты, а рваную можете забрать себе.

— Но…

— Так! — пресекла все возможные возражения госпожа Мирир. — Ты не с мамой разговариваешь. Быстро пошел и сделал!

Руку Илана освободили, но он тотчас получил пинка под зад. Два помощника госпожи Мирир засмеялись. Ворча про себя на вредность некоторых баб, одной только этой вредностью прорвавшихся в начальство, Илан вынужден был сложить дырявую ширму для обмена. Если бы не важность дела, порученного самим господином префектом, уговаривал он себя, так просто эта невежливость с рук никому бы не сошла.

Когда рваная ширма была уже почти развернута на новом месте, явился из архива господин Джата, посмотрел, чем Илан занимается, и сказал:

— Не очень мне нравится, что префектура будет здесь. Лучше б ее оставили в здании старой управы.

Илан доложил про ширмы и невежливое поведение госпожи Мирир, но Джату рассказ почти не заинтересовал.

— Знаешь, что здесь было раньше? — спросил он.

— Городской архив.

— А до архива знаешь, что? Тюрьма. А в подвалах казнили. Боишься мертвецов, которые гуляют по ночам?

— Ну… — растерялся Илан. С гуляющими мертвецами ему сталкиваться еще не приходилось.

— Неужели не боишься? Тогда останешься этой ночью за дежурного. Вместо меня. Не переживай, не один. С писарем, двумя солдатами и к ночи псарня переедет.

* * *

В тот день, когда Мем получил золотой значок из рук государя и рангом стал равен дворцовым чиновникам Царского Города, он, если бы был леденцом, через четверть стражи кончился бы. Все, кто видел его, разговаривал с ним, был с ним знаком, поскольку раньше перемолвился случайным словом, спешили засвидетельствовать почтение, прогнуть спину и лизнуть руку, а иногда сапог. Сплетни по коридорам и столичным улицам разносились быстро, и даже святой инспектор Нонор, который, получив награду, сразу сказал: «Я здесь больше не работаю», — не исправил общего положения. Так жили в Столице. Каждый сам за себя. Среди инспекторов, помощников инспекторов, дознавателей, сыскных старшин, десятников и простых солдат можно было выслужиться талантом, трудом и терпением, но при помощи лести и клеветы — намного быстрее и надежнее.

Здесь, в Арденне, Мем наконец-то вздохнул свободно. До его чиновничьего ранга, да золотого значка и даже до должности, на которую он был назначен прямым указом государя, здесь никому не было особенного дела. Может, в чиновничьих рангах тут разбирались плохо. Но Мем подумал другое, когда увидел, как встали его новые подчиненные плечом к плечу против него, и как они смотрят — почти враждебно, с вызовом и свысока. Дескать, что понимает столичный мальчишка в арданских делах? Кто он такой, чтобы управлять их работой? Это было проще и приятнее, чем столичная масляная лесть пополам с завистью. Как раз с этим Мем знал, что делать, и как использовать это себе и другим на пользу.

Арденна и в остальном его приятно удивила. Вопреки ожиданиям попасть в дикое место с дикими нравами и отсутствием порядка, он оказался в деловом купеческом городе с правильными, пусть и пыльными улицами, с высокими каменными домами, с большим количеством таргских и ходжерских торговых представительств. В городе, где на двести тысяч населения проживала почти четверть его соотечественников, попавших сюда в разное время и по разным причинам. Немало было потомков ссыльных или бежавших от правосудия на родине, но немало и аристократии, покинувшей Тарген Тау Тарсис в период Солдатской войны и в первое десятилетие после нее. Ардан был оторван от Таргена почти тридцать лет, но маленьким зеркалом Таргена от этого быть не перестал. Арденна жила тем же торговыми интересами, что и южно-таргские провинции. Так же страдала от обитателей Островов Одиночества, известных своей пиратской историей. Мятеж адмирала Римерида, в один прекрасный день решившего, что таргский протекторат Ардану вредит, и в Арденне, как в таргской Столице, должен быть свой император, официально открыл в южные воды путь ходжерским и таргским боевым кораблям. Причем, сначала флоты навестил Острова Одиночества, почти треть из них очистив от мелких пиратских шаек. Но самому Римериду и части его кораблей удалось избежать столкновения и скрыться. Силы его были слишком разбросаны по островам и дальнему южному побережью, поэтому открытый бой принять он не решился. Таргский флот вернулся в Диамир, ходжерский пришел в Арденну. На берег высадился генерал-губернатор, и арданскую власть стали перекраивать под имперский образец.

В Арденне новости о перемещениях военных флотов принимали настороженно. Городские власти из выборных управленцев много суетились и совершали взаимоисключающие движения. Те, кто реально обладал властью, то есть, деньгами, предпочитали переждать смутный период и посмотреть, что получится. Делали вид, словно ничего не происходит. Или ждали, что пираты все равно возьмут свое. Или просто не желали наступления на их вотчину ходжерских капиталов и планировали как-то этому помешать. На поклон, кроме недавно назначенных городских чиновников, никто не спешил. Информацию об обстановке приходилось черпать из побочных источников. В городе, помимо множества мелких и нескольких средних, существовала одна весьма крупная торговая кампания, обеспечивавшая доставку грузов и рабов в Тарген и Брахид. Было множество мелких банков и ростовых лавок, но самым большим капиталом обладал банк «Золотой прииск Хиракона», который, считайся Ардан отдельным государством, по финансовому влиянию можно было бы назвать государственным. И, к тому же, на финансовом рынке присутствовало некое паевое общество, которое занималось всем понемногу — лицензии у него были и на перевозку грузов, и на «охоту на пиратов», и на добычу золота и прочих металлов в Двуглавом Хираконе, и на торговлю рабами, и на страхование торговых рисков, и на перепродажу собственных паев, и много еще на что. Называлось оно «Арданская Паевая Компания», и на его печати резвился в волнах беспечный дельфинчик.

Мем внимательно изучил исторические, политические и финансовые карты города.