"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Выучил по именам и по заслугам всех, кто имел влияние на любую перестановку сил в любой области. И чувствовал бы себя вполне уверенно, если бы еще в Столице кирэс Иовис не сказала ему твердо: «Я поеду». А тесть не навязал в придачу к высокорожденной супруге еще пару полувзрослых дочек от второй, незнатной жены, — дескать, в Столице полукровок никто замуж не возьмет, на Севере тем более, а в Ардане можно попытать счастья. Там всякая, кто из Таргена — северянка, а кто с приданым — аристократка. Теперь у Мема болела голова не только за возложенные на него обязанности арданского префекта, но и за внезапно разросшееся семейство, которому угнездиться в Арденне оказалось непросто.

Он шел от здания, которое с некоторых пор называлось «дом», в здание, недавно ставшее «префектурой», и, вместо дел по службе, обдумывал домашние печали. Что жена за ним увязалась не по любви, а только чтоб не казаться сплетникам в Столице брошенной сразу после свадьбы, что она настраивает старшую девчонку, Руту, против него, а младшая, тринадцатилетняя Мара, ловит каждый его взгляд и при этом все время подозрительно краснеет. Что арданской прислуге поручать что-то, связанное с расходами на хозяйство, нельзя, поскольку, даже если выполнит без финансовых потерь, то все равно не вовремя. Что жене ходить по делам в сопровождении этой прислуги вообще опасно, — Иовис не знает города, прислуга совершенно безответственна, а он как-никак за всех тут отвечает…

Занятый этими мыслями, он поднялся на второй этаж префектуры и встретил там человека, плюющего на дверь его, Мема, кабинета. Мем остановился в трех шагах от смельчака и даже в первые мгновения не нашелся, что сказать. Человек сам нарушил паузу.

— Знаете, мне кажется, туда заползла бабушка, — сказал он. — У вас, случайно, нет ключа или отмычки проверить?

Мем потер лоб. Посторонних в префектуре сейчас быть не должно, а сумасшедших на службу, вроде бы, не принимали…

— Вы кто? — спросил он.

— Можете звать меня Дедушка, — дружелюбно отвечал человек. Был он совсем не стар. — Меня все так зовут. Понимаете, я принес бабушку. Еле дотащил, такая она тяжелая… Но она… сбежала. — И он с искренним огорчением развел руками.

— Меня зовут «господин префект», — сказал Мем. — И я не видел вас на общем сборе в полдень.

Человек отступил немного, вытянулся, как полагалось на докладе.

— Старший инспектор Рихон, — отрапортовал он. — Я опоздал, потому что тащил бабушку. Она очень тяжелая. Прошу меня простить!

— Что это такое — ваша «бабушка»?

Инспектор Рихон опять развел руками:

— Вы сразу поймете, как увидите. Она там, за дверью. Я с ней разговаривал.

Не ожидая ничего хорошего от этой встречи, Мем вставил ключ в замочную скважину и отворил помещение. Бабушка действительно была там. Огромным серо-зеленым бревном она вытянулась на ковре перед столом и тихо шипела. Мем схватился за стену, а инспектор Рихон резво проник в кабинет, ухватил Бабушку за хвост и стал тащить ее прочь, укоряя за бегство и непочтение к начальству. Бабушка свивалась кольцами, но сопротивления не оказывала. Длины в Бабушке было локтей семь-восемь, а толщиной в самом широком месте она была с ногу взрослого человека.

— Все хорошо, — утешительно сказал Дедушка, перекидывая Бабушку через плечо, словно толстенный корабельный канат. — Бабушка сыта и безобидна. Она из старой управы. Чтобы ловить крыс, а то опять все важные документы сгрызут. Ну и… для охраны неплохо. Дураки ее боятся. Просто она не привыкла еще, вот и сбежала наверх. Сейчас я отнесу ее в архив.

Мем беспрепятственно выпустил парочку из кабинета и позволил им покинуть второй этаж. Оказаться дураком, который боится безобидную сытую Бабушку, ему не захотелось. Что случится, когда Бабушка проголодается, предполагать не хотелось тем более. Нужно привыкать к местным порядкам, сказал он себе. Женщину-инспектора он уже видел, с Бабушкой познакомился, а из старой управы еще не переводили сыскных собак. Немного самообладания нужно было оставить про запас — неизвестно, какие еще в префектуре появятся монстры.

* * *

— Знаешь, что здесь было раньше, до префектуры? — спросил писарь Упта, с которым Илану предстояло коротать дежурство.

— Городской архив, — заученно отвечал Илан.

— А до архива?

— Тюрьма.

— А до тюрьмы?

Илан посмотрел на Упту, не ожидая хороших сведений о прошлом городского архива:

— Ну?

Упта сделал загадочное лицо и поднял кверху палец:

— Царский мавзолей. Там внизу лежала мумия царя-монаха Апатая, а наверху был зал для поминальных трапез. Потом династия сменилась, покойника выкинули и сверху надстроили этаж. А уж потом была тюрьма. Вот так-то.

— И чего? — спросил Илан. — Мы же все равно не выбираем, где дежурить. На Солончаках целый город в старых могилах живет. Никто не жалуется.

— А того. Царь Апатай очень недоволен, что его опозорили после смерти. Говорят, с тех пор он бродит по подвалу, ищет свой золоченый гроб и похоронное имущество, которое у него украли. Он и при жизни-то был вредный, а после того, как его покойником ограбили, совсем злой стал.

— Врешь ты все, — махнул рукой Илан, впрочем, не очень уверенно.

Упта ухмыльнулся.

— Вру — не вру, а в подвал ночью ты не сунешься. Спорим?

— Не сунусь, — согласился Илан. — Потому что мне и днем там делать нечего.

— У тебя ключи-то есть? Ты ж у нас вроде как за старшего.

— От подвала? Я у вас вроде как, а не старший. Поэтому мне ключей не дали.

Упта сразу потерял к подвалу интерес. Он с хрустом потянулся, щурясь на огонек масляной лампы.

— Знаешь что, давай спать, — сменил тему он. — Все равно наша управа первый день работает, никто еще не знает, что сюда жаловаться можно ходить.

Двое солдат городской стражи, оставленных на дежурстве для надежности и спокойствия, давно дрыхли в каморке возле кордегардии. Илану по должности спать было не положено, хоть он и очень устал за день. Он посмотрел, как Упта расстилает на составленных вместе табуретках суконный плащ, предусмотрительно взятый из дома.

— Приятного отдыха, — кивнул ему Илан, а сам отправился на обход префектуры.

Разумеется, в подвал он не пошел. Он поднялся по лестнице на второй этаж, а с него на крышу. Теплый ветер гладил старые камни и теплые доски, облитые асфальтовой смолой. Ветер пах песком и сухой солью. Он прилетел в Арденну из Мертвой пустыни и сразу вызвал оживление в порту — многие корабли ждали его, чтобы выйти в открытые воды залива.

Илан сел на теплую пыльную крышу, поставил локти на невысокий парапет и стал смотреть в ночь. Луна Алиллат светилась над Мертвой