"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

территориальная экспансия прекратилась еще в прошлом веке и сейчас, для того, чтобы присоединить территорию, равную почти четверти империи, необходимо создать неприступную военно-морскую базу. Прежде такой базой был порт Диамир, самый южный из таргских портов, но для земель и островов за Арданом он расположен слишком далеко. Поэтому базу следует перенести в Ардан и продолжить экспансию на юг. Вот только Арденна, с ее открытым внешним рейдом и вечно забитым купцами внутренним, в качестве опорного пункта для масштабной завоевательной кампании непригодна. Кроме основного опорного пункта необходима оперативная база флота — ряд оборудованных военных портов, способных обслужить все его нужды. Нужна продуманная судостроительная программа, никакой экономии на боевой подготовке — не оставлять суда в резерве, а командный, рядовой и личный состав без практики маневрирования и плавания в море.

Мема все это интересовало постольку-поскольку. Он прекрасно понимал, что победа над островной империей, которую, по образцу Ходжера, создает себе на Островах Одиночества мятежный адмирал Римерид, возможна только флотом. Но и разговорчики о том, что с появлением имперской эскадры на рейде и властей в городе, на охоту вышло древнее Мировое Зло из пророчеств и страшных сказок, нужно было пресечь немедленно. Пока они не расползлись за пределы Солончаков. А они, скорее всего, успеют не только расползтись, но и умножиться, обрасти подробностями. У Ардана богатое прошлое, полное до краев недобрыми мертвецами и пустынными ужасами. Здесь в сказки крепко верят. И дай только повод — к существовавшим в древности бедам напридумывают новые, и настоящие, и грядущие. В столичном сыске Мема научили думать по-другому: раз существует то, что не может само по себе существовать, значит, это кто-то создал искусственно.

Мем видел следы — да, большие, с когтями. Мем снял с колючих кустов клок шерсти — вполне материальное доказательство того, что Мировое Зло, хоть и существует, но отнюдь не в виде кровожадного бестелесного духа, который питается только кровью и страхом. А вот то, что подобных хищников здесь никогда не водилось, что ни один охотник не может опознать ни следы от лап и когтей, ни шерсть, что для стражи Солончаков, имевшей дело только с пустынными собаками да с редкой нынче нелетающей птицей форорак, нападения крупного хищника, ходящего бесшумно, прыгающего через высокие заборы и режущего скот для забавы, а не для пропитания — огромная неожиданность, было пока труднообъяснимо.

По делам флота и судостроения Мему на совете сказать было нечего. Поэтому слушал он краем уха, а думал о неприятностях в Солончаках — как широко слухи могут распространиться и какой ущерб репутации новой власти нанести. Ведь господин Саом остался в городе. Сейчас он, пребывая в полуистерическом состоянии, посетит полдюжины знакомых, потом зайдет покушать в трактир, и к вечеру вся Арденна будет знать о том, как наяву сбываются страшные пророчества и наступает конец всему.

Совет закончился. Кир Хагиннор сложил бумаги на столе и объявил:

— У кого что-то важное сверх сказанного — останьтесь. Остальные свободны.

Остались Мем и новый начальник Арденнской береговой охраны, прибывший вместе со всеми из Таргена.

— Кир Хагиннор, — поклонился он, — мы сейчас принимаем на службу корабли, построенные и снаряженные на добровольные пожертвования частных торговцев и кампаний, желающих оказать помощь новым властям. И нам тут спустили на воду чудный подарок от шестой маслобойни. Все корабли называются как корабли: «Крылья птицы», «Быстрый», «Лёгкий»… А корабль от маслоделов так и записан в реестр — «Маслобойный завод номер шесть». Переименовывать свой корабль маслобойня категорически отказывается. Что с ними делать? Не принимать же в охрану такое позорище.

— Почему? — кир Хагиннор оторвал взгляд от документов. — Принимать, и очень даже. Хотят прославить свою маслобойню на море — пусть докажут, что не зря всем про нее теперь будет известно, и он не потонет, едва подняв паруса. Знаете, у нас на Северной Гряде был охотник за пиратами с названием «Пошел ты…» ну… назовем это «очень далеко в море». Он был известен не только по своему имени, но и потому, что его название накладывало на команду определенные обязательства. Это был отличный охотник с самой отчаянной и смелой командой. Принимайте «Маслобойный завод», выделите ему самый опасный участок береговой линии, и ни в чем не сомневайтесь. А потонет — значит, туда ему и дорога.

Начальник береговой охраны поклонился и вышел.

— Ну вот, — сказал кир Хагиннор Мему. — По твоему виду сразу понятно, что с первого же дня тебя с головой окунули в работу. Аж по плечам течет. Чем тебя порадовали? Шестая маслобойня подарков не преподнесла? Что случилось-то с тобой?

Мем рассказал, какие опасные и, что самое скверное, небезосновательные разговоры идут из Солончаков, формально пригорода Арденны. Кир Хагиннор внимательно его выслушал.

— Прекрасно, — сказал он. — Я тебе это дело раскрою прямо сразу и сейчас, не будучи сыщиком. Один богатый дурак из местных решил осчастливить меня подношением и спихнуть мне свой зверинец. Пока перевозили, пока размещали, отнеслись по-ардански невнимательно, и из клетки сбежал энленский пещерный лев. Тварь не сильно страшная, но умная и прятаться умеет. Поговори со смотрителем — может, он знает, как эту дрянь выловить в пустыне. Он ручной, просто от жары ошалел, зверь-то северный. Победить Мировое Зло и посадить его в клетку сейчас было бы очень уместно. Надо как-то доказывать, что мы не просто распоряжаться сюда приплыли, но и кое-что для пользы города сделать можем.

* * *

Из-под холодных сводов городского архива в пекло города Илану выходить совсем не хотелось. Дежурство свое он благополучно сдал, кому только — не понял. График, вывешенный на видном месте у писарской, говорил, что следующим дежурным заступает архивариус Бора, но Боры не было ни вчера на инспекторском сборе, ни потом. Не пришел он и сегодня.

Из десяти инспекторов в префектуре осталось девять. А архивом заведовала Бабушка. Рядом с графиком дежурств Рихон вчера повесил правила поведения со змеей: больше двух витков Бабушку на себя не наматывать, живых мелких животных в рукавах и за пазухой не приносить, если нападет, брызгать в морду виноградной водкой, лить горячую воду или заламывать кончик хвоста. Горячей воды в префектуре взять было негде, до хвоста еще поди дотянись, а виноградная водка, если выставить ее в открытый доступ, как, например, висят багры и лопаты на пожарном щите, моментально бы усохла на такой жаре. И пропитала бы своим запахом всех, кто знал, где она стоит. Поэтому Бабушку следовало опасаться. В старой управе она трижды душила людей, хоть и не до смерти —