"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Господин Саом, вытирая грязной тряпкой лицо, попятился к выходу.

— Что это за место такое — Солончаки? — спросил Мем у Илана. — На лошади доехать можно?

— Там раньше были могилы царей, потом их разорили грабители, и в них поселились люди.

— И как они там живут, в могилах?

Илан пожал плечами:

— Как все, обычно. Только за водой далеко ходят. На лошади доехать можно. — Он задумался, переводя арданские лиги в таргские. — Лиг семь-восемь будет. Дорога хорошая. Если по жаре, то за половину стражи доедете. Если сейчас выехать, то и за четверть можно управиться.

— К полудню успеем вернуться?

Илан неуверенно кивнул.

* * *

Илан не думал, что они поедут только вдвоем. Но в конюшню префектуры еще не были куплены лошади, а в пожарной части, куда обратились за помощью, сначала вообще никого не хотели давать. И не дали бы, если бы господин префект не припугнул их генерал-губернатором.

Господин Саом из Солончаков собирался возвращаться, ведя ослика в поводу, поэтому написал своим домочадцам письмо.

Лошади у пожарных были хорошие, и по довольно ровной дороге, ведущей в объезд родного для Илана болота со сваями и развалин градирни, бежали резво. Дорога эта вела в Солончаки через кусочек каменистой пустыни, и днем тут бывало очень жарко.

Илан поначалу боялся обращаться к северному начальнику и вообще разговаривать с ним, хотя поговорить, вообще-то, любил. Но тот повел себя просто. По дороге расспрашивал, откуда Илан родом, с кем и как живет, как оказался в префектуре и чего ждет от жизни. Илан за недолгое время пути незаметно для себя рассказал всю свою нехитрую биографию и выболтал все свои тайны. Как в младенчестве остался без родителей и без других родственников на попечении деда — одноногого ветерана береговой охраны, как бегал учиться грамоте в народную школу, как Джата поймал его на мелком воровстве, но не стал сажать в каталажку, а, наоборот, помог, как сам стал помогать Джате в его делах, как мечтал бы выучиться дальше и стать уличным судьей, но теперь, видно, не судьба, и все остальное.

Тем временем показались Солончаки. Часть жилищ там была устроена в пещерах длинной желтой скалы, — в них когда-то хоронили тех, кто победнее, и сейчас селились те, кто победнее, — другая часть располагалась в разбросанных там и здесь старых мавзолеях, где полуразрушенных, а где перестроенных до неузнаваемости и превращенных в добротные хозяйские усадьбы.

Дважды спросив дорогу у пастухов, гнавших к болоту скот, они, наконец, выехали к одной из дальних усыпальниц, в ограде которой был разбит настоящий сад — немногие счастливчики в Солончаках обладали собственными колодцами с пресной водой для питья и полива. Господин Саом был хорошим хозяином. В склепе, из которого он сделал себе дом, трудно было узнать старую могилу. Строение было покрашено в белый и желтый цвета и увито пестрым каменным плющом, а деревянная надстройка в полтора этажа, как у домов в городе, покрыта черепицей.

У ворот сада Илан и господин префект спешились, и Илан отправился искать, кому отдать письмо от господина Саома, чтобы их достойно встретили и все им показали. А господин префект пошел вдоль ограды сада.

В усадьбе Илан отдал письмо старой рабыне, она поковыляла искать управляющего, тот потерял свои очки и долго не мог дозваться раба с хорошим зрением — проще оказалось объяснить на словах, кто они такие и зачем прибыли. При этом, всерьез новые власти здесь никто не воспринял. Все уже смирились с тем, что Мировое Зло вернулось и конец света близок. По этой причине сидели попрятавшись, несмотря на то, что для работы было самое удобное время — солнце взошло, но землю до состояния сковородки еще не разогрело.

Словом, когда Илан справился с заданием, господин префект уже вернулся с осмотра территории с клочком черной шерсти, завернутой в бумажку, и вид у него при этом был весьма задумчивый.

Страшную историю про конец времен, ужасные пророчества и Мировое Зло им рассказали еще раз пять, но префект, кажется, никого больше не слушал. Он попросил только описать, как и когда зло напало на человека и что, до мелочей, ему сделало. Когда он показал рабам и управляющему черную шерсть, снятую с верхушки кустов у ограды, те шарахнулись, как от конской заразы, и только кивали, дрожа — да, мол, то самое Зло такого именно вида. Шерсть не собачья, а козы здесь у всех белые и серые.

Потом пересчитали по соседям задранных коз, поговорили с местными охотниками и старостой пещерной половины Солончаков. А возвращаться пришлось уже по жаре. Солнце быстро выкатилось на небо, зацепилось там повыше и заняло позицию «вижу все, контролирую всех». Камням в пустыне некуда было спрятаться, и они раскалились. Вместе с ними раскалилась дорожная пыль и окружающий воздух. Лошади стали спотыкаться, хотя и бежали домой. В общем, до соленого болота, где стало полегче, они добрались полуживые. Там префект сказал Илану: «Тпру!» — слез возле первого же колодца и опрокинул себе на голову и загривок полведра воды. Илану-то на солнцепеке было жарковато и тяжеловато, а ему, человеку с далекого севера, где вся земля, должно быть, покрыта коркой льда, как вершины Хираконских гор, оказалось совсем непросто.

Префект встряхнулся, как собака, и, вытерев рукавом лицо, вдруг спросил:

— Джата тобой сильно дорожит?

— Не знаю, — голову Илана занимали сейчас совсем другие вещи. Он вспоминал, как раз в жизни трогал рукой настоящий снег на горном перевале.

— Что он скажет, если я тебя у него заберу? У меня нет секретаря. А ты сам что скажешь?

— Я не знаю, — окончательно растерялся Илан. — У нас о таком не принято спрашивать…

— Ну, тогда я сам поговорю с Джатой. Ты-то не будешь против? Жалованье обещаю хорошее. Больше, чем у тебя сейчас.

— Я иногда пишу с ошибками, — честно признался Илан.

— Невелика беда. Я сам иногда пишу с ошибками.

Глава 3

На свои обязательные присутственные часы во дворце генерал-губернатора Мем совсем по-ардански опоздал на четверть стражи.

Кир Хагиннор Джел тактично сделал вид, будто не заметил позднего прибытия. Благодарить за такую снисходительность Мем, скорее всего, должен был собственный вид — он едва успел переодеть дома мокрую рубаху и схватить золотой значок. Так и примчался — в пыли и мокрый, словно загнанная лошадь.

Материи на губернаторском совете сегодня обсуждались самые важные. О том, что таргская