Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

– Зачем? Зачем нам его видеть…

Ладно, я была терпеливой, но мне надоело. Схватив болтливую Элизу за руку, я подтащила ее к столу и буквально ткнула лицом в дорогого жениха. Элиза начала вопить и брыкаться, но слишком уж беспорядочно, удержать ее на месте труда не составляло. До тех самых пор, пока ко мне не подскочил Хакон. Но и тот не знал, что ему делать: то ли Элизу спасать, то ли думать о своей заднице. В итоге он слабо подергал меня за руку и тихо попросил:

– Отпустите, ей же неприятно. Мы все поняли.

Элизу я отпустила. Девушка тут же отскочила подальше.

– И что вы поняли? – обратилась я к Хакону.

– Что вы чокнутая! – рявкнула Элиза, трясущимися руками она пыталась пригладить волосы обратно в идеальную прическу, как будто сейчас только это и имело значение. – Что вы от нас хотите?!

– Как раз собиралась объяснить, но выяснилось, что вы все и сами поняли.

– Издеваетесь?!

– Не просто издеваюсь, дорогая. Я получаю от этого удовольствие. Знаешь, что это значит? Ужин с отцом придется отложить. Удовольствий в моей жизни мало, хочется продлить столь редкие моменты.

– Да вы… – начала было Элиза, но подруга ее перебила:

– Хватит провоцировать! – шикнула Маргарита. По бледности девушка могла запросто перещеголять остальных и вообще, выглядела так, словно вот-вот грохнется в обморок. Удивительно, как ее сил хватило на возражение.

В лаборатории воцарилась тишина. Элиза сверкала злобным взглядом, Хакон делал хорошую мину при плохой игре, то есть, вроде бы и пытался выглядеть смелым главарем банды, которому все нипочем, который защитит своих, но по-настоящему от него помощи ждать не стоило. Боялся он наравне со всеми, если вообще не больше всех, учитывая произошедшие с ним метаморфозы. И еще Инглинг, конечно. Он смиренно ждал развития событий, даже с некоторой обреченностью.

– Ладно, – нарушила я гнетущее молчание. – Собрались мы здесь не просто так, а с важной миссией. Мне нужна ваша помощь в одном деле.

– Вы так всегда о помощи просите? – не смогла утерпеть Элиза.

– Да. Каждый раз срабатывает. Итак, посмотрите внимательно на Эспена и выскажите свои мысли, теории. Свежий взгляд в расследовании всегда кстати, а вы лица заинтересованные, все-таки погиб ваш друг.

– А сотрудники лаборатории не могут обеспечить свежий взгляд?

– Их сейчас здесь нет. Здесь никого вообще нет. Даже если громко закричать, никто не услышит. Это так, в порядке информации. Давайте, двигайте к столу, осматривайте Эспена и начинайте уже мыслями делиться.

На меня уставились четыре пары глаз. Кажется, никто не верил, что я всерьез.

– Что встали? Вперед!

Недружным строем четверка добралась до стола. Я осталась на месте, позаимствовала неудобный лабораторный стул, села на него, но оказалось слишком низко, неудобно наблюдать. Тогда я запрыгнула на чей-то рабочий стол. А вот так уже лучше, все отлично видно.

Хотя впереди ничего интересного не разворачивалось. Друзья Эспена переглядывались, задавая друг другу немые вопросы, но сказать, даже прошептать что-нибудь возможности у них не было. Они не знали, зачем я их сюда притащила, может думали, что цель все та же. Хакон в прошлый раз выдал какие-то крохи, мол поссорились, это и скрывали. Теперь придется придумать что-нибудь еще, ясно же, что я не отцеплюсь. Ничего, пусть думают, умственный процесс всегда во благо.

Когда Эспен в очередной раз моргнул, Маргарита отчетливо вскрикнула. Элиза взяла ее за руку и больно сжала, но это не помогло, девушка начала медленно оседать вниз.

– Ей стало плохо! – забеспокоилась Элиза, но с таким наигранным видом, что дураку ясно: волновалась девушка скорее о себе. Обморок подруги ведь хороший шанс отсюда выбраться.

Фальшивое беспокойство Элизы подхватили и остальные: засуетились вокруг Маргариты, захлопотали. Девушку даже не попытались привести в чувство, на нее возлагали большие надежды. Я будто наблюдала за уличной театральной постановкой, организованной впервые в жизни любителями. И эти любители постоянно на меня косились, мол, скажи уже что-нибудь.

– Ничего, встанет, – не порадовала я сердобольностью. – А вы продолжайте, продолжайте расследование.

– Вы сумасшедшая? Что продолжать? Да мы скоро все попадаем, вы вообще чувствуете, как здесь пахнет? Это не по-человечески…

– Что именно, запах? Могу тебя заверить: он самый что ни на есть человеческий.

– Не верю, я просто не верю… что вы хотите?

– Мне нужна теория. Свежий взгляд.

– Что это за бред?! – закричала Элиза, затопав ногами и при этом чуть не затоптав лежащую внизу Маргариту. – Вы сами себя слышите?! Или вы всегда так расследования проводите?

– Это критика моего метода? – я удивленно подняла брови.

– Мой отец…

– Поужинает один, про него мы уже много раз поговорили. Итак, кто готов высказаться? Инг, давай ты. Будешь первым по старой дружбе.

– Я не… я не знаю, – он шумно сглотнул. – Думаю, Эспен мог натолкнуться на сивиллу той ночью. Пока мы все ушли в кабак, он… гулял по университету. И сивилла под покровом ночи напала на него.

Я спрыгнула со стола и приблизилась к компании:

– И отчего подобная кровожадность вдруг проснулась в сивилле? Ладно, вижу, у вас недостаток информации, не от чего оттолкнуться. Давайте я помогу, расскажу, каково пришлось Эспену. Сначала он задохнулся. Точнее, начал задыхаться в тесном помещении без окон и, скорее всего, понял, что не выживет. Он запаниковал и принялся вырезать на руках символы. Предположительно, эти символы и впрямь произошли от сивилл, часть некоего ритуала, способного вернуть человека к жизни. Некромантия, одним словом, – я улыбнулась, глядя на каждого по очереди. – Эспен так и умер, не завершив ритуал, тогда кто-то пришел ему на помощь. И этот кто-то сделал все неправильно, поэтому тело Эспена ожило мертвым. День за днем он бился в предсмертных судорогах. Он не лежал на этом столе, он сидел в клетке, стучался о нее головой, не понимал, что с ним происходит. Возможно, сам Эспен все это время был заперт внутри собственного мертвого тела. Он срывал с себя кожу, когда она начала отходить из-за естественного процесса гниения, и постепенно угасал. Теперь он лежит и смотрит в потолок. Никто не знает, что с ним будет дальше, может, он так и не сумеет уйти по-настоящему. Будет моргать, пока у него не останется глаз. Как вам такая