Питер Грант - Бен Ааронович

Настоящие девушки-кошки, подумал я. Стрип-клуб доктора Моро[148]. Интересно, каково спать с мохнатым жилистым существом вроде тигра? Владелец клуба, кем бы он ни был, явно сколотил огромное состояние. Прежний «маг с ограниченными понятиями об этике» благодаря старшему инспектору Джонсону мог не опасаться, что о его деятельности узнают. Но его преемник и вероятный ученик, тот самый Безликий, – он-то каким образом рассчитывает сохранить свое заведение в тайне?

На следующее утро Найтингейл взял меня с собой, на экскурсию в стрип-клуб доктора Моро. Лестничная площадка и гардероб превратились в довольно сносную раздевалку, где криминалисты надевали и снимали свои защитные костюмы. Доктор Валид уже ждал нас и попросил внимательно смотреть под ноги. По ступенькам тянулись бесконечные удлинители, аккуратно прикрепленные к стенам при помощи скотча.

– Из соображений безопасности мы решили не пользоваться электропроводкой самого здания, – пояснил доктор.

Он провел меня вниз, в фойе. Там я обнаружил, что Шкаф Ларри исчез, как и ноги, которые молотили по ковру.

– Я был вынужден попросить у госпиталя дополнительную площадь, – сказал доктор, – поскольку впервые имею дело с таким количеством материала.

Бархатные портьеры больше не закрывали вход в зал, и мы шагнули в проем. Я увидел само помещение клуба, место сцены и танцпола там занимали привинченные к полу клетки. На вид они были совсем новые и очень напоминали те, в которых биологи держат подопытных животных.

– Да, они точно такие же, – кивнул доктор Валид, когда я указал на это. –   Клетки для содержания животных, фирма «Боллинтек». В лаборатории нашего госпиталя тоже такие есть. Эти установлены меньше года назад.

– Люди Стефанопулис как раз проверяют их серийные номера, – сказал Найтингейл.

Все клетки были пусты, однако я ощущал резкую вонь звериного дерьма. Все поверхности, которых мог касаться хозяин зверей, покрывал дактилоскопический порошок.

– Сколько их было? – спросил я.

– Всего пять, – ответил доктор. – Анализы еще не готовы, но, по-видимому, все они химеры.

Определение этого термина я искал и нашел накануне вечером, когда переводил Бартоломью. Химерой называется существо, у которого часть клеток имеет один набор ДНК, а часть – другой. У млекопитающих этот феномен можно найти крайне редко: такое бывает, когда две яйцеклетки оплодотворяются разными сперматозоидами и затем сливаются до того, как образуется зародыш. Бартоломью, конечно, не мог ничего знать о тетрагаметической химероидности: когда он писал, не только основатели генетики Крик и Уотсон[149], но даже и их отцы еще не появились на свет. Он описывал химер как ущербные плоды противоестественных слияний, созданные при помощи самой черной, самой гнусной магии. И у меня возникло ужасное предчувствие, что в нашем случае эти два определения могут совпасть.

– Среди них были живые?

Доктор Валид неуверенно глянул на Найтингейла.

– Да, одна была живая, – кивнул тот, – но умерла, как только мы ее забрали.

– Она что-нибудь сказала?

– Нет, она была без сознания.

Мы пришли к выводу, что, поскольку клетки совсем новые, установил их скорее Новый Маг, нежели Старый.

– Мы ведь полагаем, что Старый Маг – это Джеффри Уиткрофт, верно? – уточнил я.

– Нет никаких доказательств, что его что-то связывает с этим местом, – сказал Найтингейл. – Кроме того, мне представляется маловероятным, что он вел двойную жизнь: делал научную карьеру и одновременно управлял ночным клубом.

– Но был наставником Нового Мага? Безликого? – уточнил я.

– О, это несомненно, – кивнул Найтингейл. – Я совершенно уверен.

– Хорошее определение «Безликий», – заметил доктор Валид. – Сами придумали?

– Возможно, у него был сообщник, – предположил я. – Например, адепт магии, который контролировал дела в Лондоне. Как вы считаете, это возможно?

– Вполне, – кивнул Найтингейл. – Хорошая мысль, Питер.

– Или даже несколько сообщников. Возможно, целая – как назвать банду магов? Шайка? Или может быть, ковен?

– Совет, – сказал доктор Валид. – Преступный магический совет.

Мы оба посмотрели на него.

– Вам обоим следует побольше читать, – пожал он плечами.

И это говорит эксперт-консультант «Европейского журнала по гастроэнтерологии и гепатологии».

– Клика, – нашелся Найтингейл. – Это называется «магическая клика».

– И она действует у нас под носом начиная с шестидесятых, – добавил доктор.

– Не сыпьте соль на рану, – вздохнул Найтингейл.

– Тогда я пройдусь по списку из Оксфорда и проверю их возможные связи с известными бандами Сохо, – решил я.

– Сначала я должен показать вам кое-что еще, – сказал Найтингейл.

Я похолодел. Когда мы сюда пришли, я был очень рад, что криминалисты все убрали, и теперь был совершенно не готов увидеть «что-то еще». Найтингейл повел меня в глубь клуба. За клетками обнаружилась еще одна дверь с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА, она вела в небольшой коридор. В конце него было несколько комнат – очевидно, бывших кабинетов или кладовых. Выглядели они примерно одинаково: грязные матрасы на полу, картонные коробки, набитые всевозможной одеждой и обувью, DVD-плеер и старомодный громоздкий телевизор. Слабая попытка как-то оживить стены выражалась в двух плакатах: на одном котята, на другом Джастин Тимберлейк. Картина, печально знакомая каждому, кто хоть раз участвовал в обыске конспиративной квартиры торговцев людьми.

– Сколько? – спросил я.

– Мы обнаружили здесь много образцов ДНК, – сказал доктор Валид. – Кровь, сперма, волосы. По ним мы идентифицировали восемь особей, все они были химерами.

– Боже, – вырвалось у меня.

– Должно быть, у него есть еще одно убежище, – сказал Найтингейл, – и оно может быть где угодно.

НО плохие новости на этом не закончились. Чуть позже позвонила Лесли с совершенно новой идеей насчет того, как мне заработать проблем на свою голову. Эта идея возникла у нее в процессе изучения оксфордского списка. Прямой связи между Уиткрофтом и Александером Смитом она не нашла, но…

– Угадай, чье имя мне попалось на глаза?

– Принца Гарри?

– Не пори чушь, Гарри учился в Сэндхерсте, – сказала Лесли. – Нет, это была некая студентка последнего курса по имени Сесилия Тайберн Темза.

– Леди Тай была знакома с Уиткрофтом? – удивился я.

– Да нет же, идиот, – фыркнула Лесли, – но…

Разговор прервался: Лесли раскашлялась. Она отодвинула руку с трубкой подальше ото рта, но я все равно слышал, как она кашляет и чертыхается. Потом несколько секунд было тихо – видно, решила хлебнуть воды.

Я спросил, все ли в порядке, и Лесли ответила, что да. На конец года ей назначили еще одну операцию, в ходе которой будут дальше восстанавливать функции речевого аппарата.

– Но, – продолжала она, – во-первых, Тайберн училась в Оксфорде примерно тогда же, когда и Джейсон Данлоп. А во-вторых, ты как-то говорил, что одна ее сестра почуяла в тебе мага.

– Это была Брент, – сказал я. – Ей четыре года.

– И значит, эта способность у нее врожденная, – добавила Лесли.

Я сказал,