Питер Грант - Бен Ааронович

Поболтав бутылкой, она вылила остатки вина в бокал.

Я решил, что самое время откланяться. Поблагодарил ее, положил блокнот в карман и поднялся.

– Пятьдесят лет никто ничего не делает – и тут на тебе, появляетесь вы, – фыркнула Тайберн. – Как это понимать?

– А знаете, Тай, какой запах я ощущаю от вас? Запах бренди, сигар и старой пеньковой веревки, – сказал я.

– Джонатана Уайльда казнили на Тайбернской виселице, – напомнила она. – А ведь он считал себя главным Охотником за ворами во всей Британии.

На это я ничего не ответил. Гораздо важнее было поскорее оказаться за дверью, целым и невредимым.

НА следующее утро за завтраком я рассказал Найтингейлу обо всем, что узнал от Тайберн. И после завтрака он решил, что настало время нам отправиться в подвал и угрохать еще пару-тройку мишеней. На самом деле я думаю, он запланировал несколько таких тренировок. Однако вслух этого не сказал.

За несколько месяцев беспорядочной пальбы файерболами я совершенно изничтожил наш запас картонных солдат времен Второй мировой войны и теперь заказал по интернету несколько мишеней стандартного натовского образца. Шлемы, похожие на ведра для угля, навсегда покинули наш подвал вместе с неистовыми гуннами из картона, а на смену им пришли фигуры с оскаленными лицами, напрочь лишенные какой бы то ни было национальной принадлежности. Очевидно, это означало, что НАТО принимает к себе бумажных солдат со всего мира.

Найтингейл послал три файербола в центр самой левой мишени.

– Почему вы решили, что Леди Тай вам что-то расскажет? – спросил он.

– Она бы все равно не удержалась, – ответил я. – Первое правило сплетника: нет смысла что-то знать, если никто не в курсе, что ты это знаешь. И потом, думаю, она о нас такого низкого мнения, что не сомневается: рано или поздно мы… полностью провалим наше дело, и тогда она примчится в сияющих доспехах и все исправит.

– Учитывая наши достижения, – пожал плечами Найтингейл, – вряд ли это произойдет.

– А Министерство Магии? – спросил я. – Неужели она правда требует его создать?

– Глубокий вдох, – скомандовал Найтингейл, – и огонь!

Секрет правильного файербола в том, что «форма» для него должна прочно засесть у вас в голове. Над этим заклинанием нельзя задумываться ни на секунду. Я выпустил три файербола подряд и наблюдал их перемещение. Уже одно это было плохо, но по крайней мере в мишень я попал. Точнее, в одну из мишеней. Еще я забыл мгновенно «отпустить» файерболы, и они еще некоторое время шипели на поверхности мишени, прежде чем взорваться.

– Вы вообще отрабатывали это заклинание? – поинтересовался Найтингейл.

– Конечно, босс. Вот, взгляните, – сказал я и бросил скинни-гранату точно в центр мишени.

– Прицел стал лучше, – кивнул Найтингейл, – жаль, что пока не получается отпускать…

Граната взорвалась, мишень разлетелась на две половинки.

– А что это такое было? – полюбопытствовал Найтингейл. Он далеко не всегда одобрял мои отступления от жестких форм, которые установил для отработки заклинаний. Его девизом было «Дурные привычки ведут к гибели».

– Скинни-граната, – ответил я. – Берете скиндере – как в связке люкс импелло скиндере, только в конечной точке получаете не свет, а взрыв.

– Скинни-граната? – поднял брови Найтингейл.

– От слова «скиндере», – пояснил я.

Наставник покачал головой:

– Как вы рассчитываете время?

– Чаще всего наугад, – признался я. – Я провел несколько экспериментов и установил, что время варьируется от десяти секунд до пяти минут.

– И вы не можете точно определить, в какой момент произойдет взрыв?

– По правде говоря, нет.

– Могу ли я привести хоть какой-то довод, который заставил бы вас отказаться от этих самовольных экспериментов? – со вздохом вопросил он.

– Честно? Думаю, нет, сэр, – ухмыльнулся я.

– И я хотел спросить, – продолжал он, – там, в Трокадеро-центре, вы ведь использовали импелло, а почему не файербол?

– Я не хотел ее убивать, – сказал я, – и потом, в своем импелло, в отличие от всего остального, я уверен.

– Но вы же понимаете, что она нужна была только для отвода глаз, а Александера Смита убили двумя малокалиберными файерболами, попавшими в грудь?

– Я решил, что это пулевые ранения.

– Правильно, он и использовал такие файерболы, чтобы раны выглядели как огнестрельные.

– Хотел сбить криминалистов с толку, – протянул я. – Хитер, гад!

– Потом он, вероятно, покинул здание в то самое время, когда вы преследовали Бледную Леди на улице.

Я бросил еще один файербол, который разорвал мишень пополам.

– Гораздо лучше, – одобрительно кивнул Найтингейл, – но нужно увеличить скорость. Если враг будет видеть, как в него летит файербол, то лучше уж попросту таскать с собой пистолет и стрелять из него.

– А почему, кстати, мы не используем пистолеты? У вас же их полно.

– Ну, во-первых, – начал Найтингейл, – нынче для этого требуется поистине изнуряющее количество документов. Потом необходимо обеспечивать уход за оружием, его сохранность, а также иметь гарантии, что вы не забудете его в общественном месте – скажем, в метро. К тому же файербол более практичен и может иметь большую ударную мощь, чем любой сколь угодно хороший пистолет.

– Серьезно? – спросил я. – Даже если это «Магнум» сорок четвертого калибра?

– Несомненно.

– А какую самую большую цель вы поразили файерболом?

– Думаю, это был тигр, – сказал Найтигейл.

– Гринписа на вас нет, – усмехнулся я, – это же исчезающий вид.

– Нет, другой тигр, – пояснил наставник. – Панцеркампфваген аусф Е[150].

Я ошеломленно вытаращил глаза:

– Вы подбили «Тигр» файерболом?!

– Два «Тигра», если быть точным, – сказал Найтингейл. – Должен признать, что на первый ушло целых три: один, чтобы обездвижить гусеницы, один для смотровой щели и один для командирского люка. Качественно подбил, что и говорить.

– А второй?

– С ним у меня не было времени на особые изыски, поэтому я прямой наводкой послал файербол туда, где башня соединяется с корпусом. В этом танке, очевидно, везли боеприпасы, потому что он взлетел на воздух, словно целая фабрика пиротехники. Башню оторвало начисто.

– Это случилось в Эттерсберге, да?

– Это был последний бой, – кивнул, помрачнев, Найтингейл. – Мы уже отходили, как вдруг из лесополосы появился взвод «Тигров». Мы не знали, что у немцев осталось что-то помимо тылового эшелона, и им удалось застать нас врасплох. Я был в группе прикрытия и должен был их остановить.

– Вам повезло, – пробормотал я. Мозг отказывался усваивать тот факт, что файерболы Найтингейла пробивали броневую сталь толщиной в несколько дюймов. А мои с грехом пополам ломают картонные мишени.

– Никакого везения, – отрезал Найтингейл. – Только постоянная практика.

Наша практика продлилась до обеда, а потом меня ждала весьма увлекательная работа с документами. Особенно радовал длиннющий протокол, в котором я