Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Я наклонился ещё ближе и шепнул на ухо:

- Ты мне вот чего скажи: если я в твой подвал на время кой-какие мешки поклажý… покладу… так, чтобы про них власти не пронюхали… а? Из той же Марании, к примеру? А, через месячишко, когда всё утихнет, заберу? У тебя же, я вижу, с властями порядок? Не на подозрении?

Я подмигнул. Хозяин просиял. Аура излучала почти одну алчность, вся подозрительность исчезла. Теперь у хозяина плюсы сошлись с минусами. Чего уж тут непонятного? Ясно же, что я контрабандист, да не один, а из банды. Одет я так, чтобы не вызывать подозрений. Щедрый – потому, что мне этот хозяин необходим, я его задабриваю. Хозяин нужен потому, что у него такой замечательный трактир, спрячь что хочешь – никто не найдёт, да и искать здесь не будет. Дело, на ночь глядя, вспомнил – так ведь контрабандисты, они больше по ночам работают. Может, мне встретить кого надо или проводить. А может и прирезать чересчур любопытного. Хотя нет, прирезать – это надо трезвым быть, чтобы наверняка, а я выпил. Значит, встретить или проводить.

Хозяин тоже наклонился ко мне ближе и заговорщицки прошептал:

- Всё в лучшем виде сделаем. И, совсем недорого!

Аура его просто кричала об обратном.

Я отшатнулся назад и икнул. Незаметно огляделся – Тилли нигде не было. Хорошо. Я ещё раз икнул и сказал:

- Ладно, передам, кому следует. Подумаем. Решим.

Я сделал значительное лицо и нетвёрдой походкой пошёл к выходу.

Паука уже седлали. Конь был явно недоволен тем, что его собираются куда-то увести из тёплой конюшни. Впрочем, коня никто не спрашивал. Перед отъездом я зачерпнул матерчатым мешком овса коню в дорогу. Строго посмотрел на мальчишку-конюха и сурово сказал:

- Заплачено!

Эпизод четвёртый-11

Выехал в ночь, только бы не оставаться наедине с собой, только бы не выть волком. А выть хотелось. Я ехал и размышлял, что такое любовь. Вот, у меня с Элей. Мне с ней хорошо, приятно. Она меня возбуждает. Но, ведь это не любовь? У нас был бурный секс. Мы отдавались друг другу до капли. Но, ведь это не любовь? Она хотела от меня ребёнка. Я… я не возражал. Но, ведь это не любовь? Или нет? Или да? Если это не любовь, то почему мне так плохо?

Невдалеке послышались удары по металлу, и я поднял голову. Я был уже на окраине деревни, и рядом стояла кузница. Видимо, кузнец чего-то припозднился. Наверное, срочный заказ. Я спрыгнул с Паука и пошёл в кузницу. Мне надо было проверить кое-что из того, что говорил Эрих.

В кузнице было жарко, валил пар, и раскрасневшийся кузнец лупил кувалдой по заготовке для подковы. Три подковы уже валялись возле наковальни. Кузнец был молодой, здоровый, то, что мне надо.

Я дождался, пока он сделает четвёртую подкову и кинет её в воду. Кузнец вытер лицо рукавом и посмотрел на меня:

- У господина что-то срочное?

- У господина не срочное, но важное, – я выдержал паузу, – господин желает знать, может ли здешний кузнец выковать меч, которым можно наковальню разрубить? Плачу золотом стократно весу меча.

Кузнец весело ухмыльнулся:

- Байки это, господин. Сказки. Нет таких мечей и быть не может. Даже у гномов. Хоть всю землю из края в край пройдёте – не найти такого меча.

- Тогда господин готов биться об заклад, что такой меч есть. На бутылку вина. И готов такой меч продемонстрировать.

У кузнеца забегали глаза. Не нужна ему была моя бутылка вина и не жалко своей. Ему остро хотелось взглянуть на меч, которым я бахвалился. Профессионал, что скажешь.

- Идёт! – согласился он.

Я вышел из кузницы, отвязал у Паука свёрток с мечом и вернулся назад. Бережно развернул свёрток. У кузнеца глаза полезли на лоб. Я вытащил меч из ножен. Кузница озарилась светом. Кузнец ахнул. Я положил меч на наковальню.

- Позволите, господин? – у кузнеца подрагивали руки.

- Конечно! – согласился я, – Рубить ты же будешь. У тебя удар сильнее.

- А вдруг специально слабо рубану? – усмехнулся кузнец.

- Всё равно, сильнее моего выйдет – отмахнулся я.

Кузнец, наконец, решился прикоснуться к мечу. Он провёл пальцем по долу, стукнул ногтем по металлу, приподнял меч за рукоять… Поднял глаза на меня:

- Обманываете, господин. Стократный вес золотом для такого меча, это не цена, это насмешка. Тут и трёхсоткратного мало.

- Рубить-то будешь? – насмешливо спросил я, – Или сразу за бутылкой побежишь? Чтоб, значит, наковальню не портить?

Кузнец стоял в растерянности. Потом махнул рукой:

- Буду! Какой-никакой гномий, а чтоб наковальню разрубить – фигушки!

В могучей ладони кузнеца полуторный меч казался лёгкой игрушкой. Не торопясь кузнец примерился в самую середину наковальни, размахнулся и жахнул со всей силы. Вернее, пытался жахнуть. В момент удара меч каким-то неимоверным образом выскользнул из ладони и кувыркнулся на пол. Кузнец взвыл. Меч проткнул его ступню, как бумажку, и ушёл в пол на половину своей длины.

Я торопливо выдернул меч и накрыл ногу кузнеца рукой. Со мной был перстень Торматта, в руке я держал меч с пером феникса, так что заросло почти мгновенно. Энергию я брал прямо из кузнеца, моя мне, может, больше понадобится! Когда я убрал руку, кроме кровавых потёков и дырки в башмаке кузнеца, ничего не говорило о трагедии. Кузнец повертел ногой, пару раз ей притопнул и вопросительно посмотрел на меня:

- Господин… волшебник?

- Да, где там, – отмахнулся я, – так, подмастерье у лекаря…

- Ну, да, ну, да, – закивал головой кузнец, – с таким-то мечом!... Именно подмастерье! Именно у лекаря! Как же я сам-то сразу не догадался?!

- Ладно, – прервал я его, – рубить наковальню, или пусть стоит?

Лично мне уже здесь ничего было не надо. Я свою проверку провёл. Не знаю, о чём вы подумали, а мне необходимо было проверить, что ни в чьих руках, кроме моих, мой меч не удержится. Я проверил. Теперь я твёрдо знал, что какой бы силы человек ни сжимал рукоять моего меча, он его не удержит. Если кто-то в бою исхитрится и выбьет меч у меня из рук, против меня он его не обратит. А наковальня… Тут я верил