"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

сбежавший при перевозке, давно вернулся к людям сам. У прежнего хозяина его уже несколько дней держали в клетке и со дня на день обещали вернуть в зверинец. Шерсть смотритель опознал — действительно, пещерный лев. Но чей он и откуда взялся, кто ж его знает.

— Я вас понял, — кивнул Мем. — Но дело есть дело. Собирайтесь, поедем ловить.

— Послушайте меня, — заупрямился смотритель, — это дикое хищное животное. Он может быть опасен!

— Послушайте и вы меня — как дикое животное, родина которого в семи тысячах лиг севернее Арденны, могло оказаться здесь на свободе? Его сюда привезли и выпустили люди. Оно наверняка знает людей.

— И не боится их! Это людоед. Такие звери, если попробовали вкус человеческой крови, никогда его не забудут.

— Тем более, его следует поймать.

— У меня нет никакого желания ехать с вами.

Мем выпрямился перед хилым смотрителем во весь свой немаленький рост и постарался смотреть и говорить сердито:

— Я доложу о вашем отказе киру Хагиннору. Мне приказано воспользоваться вашей помощью. Я выполняю политическую задачу по успокоению местных бесноватых, которым втемяшилась в голову идея о конце света. Хотите стать сообщником арданских лжепророков?

— Я, — сказал смотритель, отвернувшись, — ничего не хочу. Мне хочется выпутаться из этой истории как можно быстрее. Охота на пещерных львов это одно, а совместные действия с полицией и политические бесноватые — совершенно иное дело, не мое, не для меня…

«Можно подумать, я на это дело рвусь», — подумал Мем, но вслух ничего не сказал, просто продолжал сверху вниз смотреть сердито, пока смотритель не кивнул и не отправил своего помощника искать ловчие петли и сеть.

Людей не нужно было убеждать, что Мем начальник. Имперцы и так видели это по золотому значку. Арданцы кланялись высокому росту, бледной северной коже и дорогой одежде. Безродная голытьба — просто большим кулакам. Убеждать вести себя повелительно Мему приходилось самому себя. Когда же я привыкну, думал он. Когда мне перестанет казаться неудобным заставлять людей? Когда пройдет стремление все делать самому? Легко киру Хагиннору говорить «будь жестче». Кир Хагиннор родился наследником таргских императоров, хозяином ходжерских островов. А Мем из ничего и никого вдруг стал чиновником третьего ранга, минуя многолетнюю карьерную лестницу. И так же внезапно обнаружил, что скромен, стеснителен, жалостлив, не имеет чиновничьих амбиций, не проявляет начальственной спеси, не терпит лесть и не умеет брать взятки. Вопрос, уместно ли чиновнику с золотым значком быть честным перед государем и государством, и, если да, то как, для него вовсе не был веселой дворцовой шуткой, от которой покатывались со смеху дармоеды в Царском Городе. Он даже не был уверен, удаётся ли ему скрыть замешательство в тех случаях, когда необходимо низших по рангу принуждать повиноваться. Проще говоря, Мем с самой ранней зари был недоволен. В первую очередь, собой. Но и ситуацией, в которую погрузила его Арденна с ее переплетениями нового и древнего, настоящего и сказочного, живого и мертвого, трезвого, пьяного, необязательного, необходимого — не в меньшей степени.

* * *

Чепуху Илан взял к себе на седло, так и вез ее до Солончаков, обняв, как ребенка.

— Зачем она тебе? — спросил его префект.

— Не помешает, — ответил Илан. — Она же на самом деле охотничья собака, не сыскная. На крупного зверя.

Хотя наверняка Илан этого не знал. Так ему сказали в порту, где старый моряк раздавал всем желающим выводок рыжих ушастых щенков.

В Солончаки они прибыли уже при высоком солнце. Их ждали. Вчера префект просил оповестить всех охотников и стражей порядка о том, чтобы собрались на окраине во второй половине утренней стражи. Прибыло семь человек, меньше трети тех, кто должен был принять участие в облаве. Четверо с лошадьми, в том числе, как ни странно, господин Саом, по просьбе которого эта история получила развитие.

— Я заварил эту похлебку, — твердо сказал он, — мне и отвечать за последствия. Вчерашний день в Солончаках был поистине ужасен. Я решил — я сделаю все, чтобы это прекратить. Даже если погибну.

Вместе с людьми из зверинца их собралось четырнадцать человек. И собака.

— Во-первых, — объявил господин префект охотникам, — никакое это не Мировое Зло. Не призрак из древних гробниц и не демон. Это северный зверь, сбежавший из зверинца при перевозке. Зверь страшный, потерявший разум от непривычных ему условий. Но всего лишь зверь. Со мной люди, которые умеют обращаться с такими животными и собака, идущая по следу.

— Собаки на этот след не встают, — сказал один из охотников. — Боятся.

— Это ваши собаки, — ревниво заявил Илан, прижимая Чепуху к себе. — А моя встанет, она ничего не боится. — И добавил потихоньку: — Потому что она полная дура.

Он достал из-за пазухи выданный префектом конвертик с клочком черной шерсти и дал Чепухе понюхать.

Посовещавшись, решили начать с того места, где вчера сильно испугались коровы, ближе к Болоту. Спешились на пыльной тропе недалеко от зеленой тростниковой кромки.

Чепуха и правда не подвела. Спущенная на землю, вздыбила короткую жесткую шерсть и потащила Илана за собой с тропы в сторону соленого залива, края которого густо покрывали не боящаяся соли полосатая осока и тростник-дудка.

Кто-то предложил поджечь сухие метелки дудника, пока есть ветер, и выгнать зверя на открытое пространство, но делать это решили только в самом крайнем случае. Господин Саом напомнил, что осоку и дудник едят коровы, а дальше к морскому берегу стоит соляной завод — что, если огонь по ветру пойдет туда, и завод тоже загорится?

— Не проще ли подкинуть отраву, если это всего лишь зверь? — пожал плечами один из пустынных стражей.

— Он не ест падали, — сказал господин Саом. — Мы пробовали. Не ест. Только свежую кровь.

Расходиться по одному смотритель зверинца не велел, через тростники пошли группой, следом за Чепухой. Под ногами сначала были жесткие комья высушенной солнцем растоптанной коровами грязи, потом вязкая и черная не то глина, не то илистая почва зачавкала под ногами, обувь стала вязнуть. Чепуха задрала голову повыше и уверенно потащила глубже в тростники.

Еще через полторы тысячи шагов по тростникам они наткнулись на жутковатую находку. Дудник и осока были вытоптаны на территории размером с базарную площадь, вокруг валялись бело-черные перья и окровавленный пух. А точно в середине лежал труп огромной птицы. Ноги с кривыми когтями торчали в разные стороны, голова была отгрызена и валялась отдельно. Сунувшаяся вперед Чепуха подняла с трупа в воздух тучу мух. Отчетливо стали видны следы преследуемого хищника. Тоже немаленького.

Тут пустынные охотники остановились.

— Черт, — сказал один