Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

лежа на полу, я осторожно обвела взглядом темный каменный закуток, стараясь не шевелиться – отчего-то я была уверена, что за мной кто-то наблюдает, хотя не вполне понимала, где нахожусь и отчего со мной приключилось подобное несчастье.

Рассматривать здесь было особо нечего – голые стены, цепи, гнилая солома, зловонные лужи – в них отражались едва заметные блики красноватого света: где-то за моей спиной все еще горел фонарь. Отчего именно фонарь?.. Я не знала, но перед глазами пронеслось смутное видение: я спускаюсь по лестнице вниз, вслед за Хорвеком, освещающим наш путь.Мало-помалу обрывки воспоминаний соединялись между собой. «Мастер Глаас… он был здесь, но ушел, - сказала я себе, пытаясь собраться с мыслями. – Ты, Йель, заняла его место, и осталась. Так решил Хорвек. Ну что ж, хоть для кого-то эта история может окончиться хорошо, а вот тебе не стоит рассчитывать на добрый исход».

Выждав еще немного, я все-таки решилась приподняться и повернуться к решетке. Красноватый свет, исходивший от упавшего на пол фонаря, едва не выжег мои глаза, уже привыкшие к темноте.

Шестое чувство не обмануло меня – я была здесь не одна.

С другой стороны решетки, привалившись к ней и обмякнув, лежал Хорвек – я сразу узнала его, хотя не могла рассмотреть лицо, полностью скрытое в тени. Он был жив – я слышала его хриплое дыхание. На мгновение показалось, что память в очередной раз подводит, и вовсе не я сейчас пленница, а он: голова бессильно склонилась, руки просунуты сквозь прутья решетки, словно в отчаянной попытке выбраться, или же - добраться до меня?.. Вновь время обратилось вспять – повторялось то, что я видела в подземельях Таммельнского замка. Черные руки точно так же отчаянно тянулись ко мне – но тогда я была с другой стороны решетки, где свет и свобода. Странная мысль пришла мне в голову: что, если для судьбы нет разницы, кто из нас пленник? Я все равно была нужна Хорвеку – даже теперь, когда он обрел силу и не нуждался в моей помощи.

Мне было сложно судить, сколько времени я провела в беспамятстве. Поначалу я решила, что Хорвек никуда не уходил. Мне так хотелось верить, что чары, превратившие его в Эдарро, развеялись в тот самый миг, когда я лишилась чувств! Это означало бы, что демон не совершил больше ничего ужасного, непоправимого…

Но я уже видела, что это не так.

Руки Хорвека были почти черны от крови – недаром мне вспомнились времена, когда он был настоящим демоном, покрытым гадючьей кожей.

Я подползла чуть ближе, пытаясь рассмотреть, не ранен ли он, и одновременно с тем страшась того, что Хорвек очнется. Что-то поблескивало в его руке – он сжимал этот предмет даже сейчас, лишившись всяких сил.

Красивой вещице, изготовленной искусным ювелиром, было не место здесь, в грязном зловонном подземелье. Я никогда не видела королевскую корону, но сразу поняла, что это она: изящный золотой ободок, украшенный несколькими крупными камнями, которые казались в полумраке мутными и черными. Сама не осознавая, что делаю, я потянулась к ней, но пол дрогнул особенно сильно и я, тут же придя в себя, отдернула руку.

-Белая Ведьма торжествует, - сказал Хорвек, не поднимая головы и не шевелясь. – Сегодня в Астолано воцарилась справедливость и смерть ее отомщена.

Голос… я не могла понять, кому он принадлежит – слишком глухо и монотонно он произносил эти слова. Со мной мог говорить сейчас лже-Эдарро!.. Я, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, подалась назад – в этом не было смысла, но мне хотелось, чтобы нас с Хорвеком разделяло как можно большее расстояние.

-Слышишь, как бушует море? Как ревут подземные воды? – говорил он тем временем, все так же тихо и бесцветно. – Ее прежние владения поглотили взбунтовавшиеся морские волны, но они помнят прежние времена и празднуют вместе с ней, старой союзницей. Для проигравших и мертвых нет большей радости, чем смерть их победителей, ведь она уравнивает всех в правах.

-Ты убил короля? – спросила я, наперед зная ответ.

-Его. И многих других, - ответил он равнодушно. – Там, наверху, сейчас разыгралась страшная буря, но сюда она не доберется, о нет…

-И что теперь? – в ужасе спросила я, не в силах отвести взгляд от короны, зажатой в окровавленной руке. Король Юга был мертв – а ведь я так и не запомнила, как его звали!.. Знала ли я вообще когда-либо его имя? Наверное, нет – мне не было дела до столь высоких особ, не имевших ничего общего с Йель и ей подобными, и я не догадывалась до последнего, насколько далеко заведет Хорвека его месть.

-Теперь? – переспросил он чуть удивленно и приподнял голову. – Теперь в живых остался только принц Лодо, но он все равно, что мертв.

Я сощурилась, пытаясь рассмотреть, в каком обличье сейчас пребывает демон – что-то подсказывало мне: заклятье личины еще не развеялось. Но он, словно не желая мне подыгрывать, держал лицо в тени.

-К черту Лодо, - вскричала я, не выдержав. – Что ты собираешься делать с самим собой?!

Ответом мне было долгое молчание. Хорвек медленно и тяжко приподнимался, цепляясь за решетку одной рукой. Вторая, с короной, теперь безвольно висела вдоль тела, как будто сломанная.

-Разве я не гожусь в короли? – наконец промолвил он, выпрямившись с внезапной горделивостью.

Его лицо ужаснуло меня – каждая черта непрерывно содрогалась, и все вместе они складывались в уродливые гримасы, на долю мгновения приобретавших гротескное сходство то с Эдарро, то с прежним Хорвеком. И то верно – оба они желали служить магии и носить корону Юга, оттого легко воссоединились и не желали теперь расставаться.

Что из себя представлял переродившийся Хорвек? Тело ничтожного бродяги да измученная память Рекхе, чудом устоявшая под натиском истинных воспоминаний Ирну-северянина. Ослабив свою волю личиной, демон едва не лишился себя самого. А королевский племянник, к тому же, оказался именно таким, каким следовало некогда стать сыну Белой Ведьмы, не прикажи Виллейм швырнуть ведьмино отродье на острия ограды. Честолюбивый, бессердечный и одаренный будущий правитель Юга – недаром сила колдуньи отметила его с особой щедростью! Должно быть, в Эдарро мертвая Белая Ведьма увидела замену утраченному сыну – так рабыни, разлученные с собственными детьми, порой привязываются к детям господ, выкармливают их своим молоком и начинают любить, как родных. «Стань мной, - нашептывала кровь Эдарро Хорвеку. – Стань мной, подчинись моей