Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Одна особенно большая густая особь приподняла голову из воды, которая маслом облепила ее со всех сторон, не давая освободиться. – Не думаю, – лениво фыркнула она. – Просто мы взяли неправильную тактику. Покуда среди них есть те, кто готовы жить ради других и жертвовать собой, мы не справимся. Силы у нас недостаточно.

– Какой же тогда выход? Что нам делать?

– Очень просто. Мы извратим их ценности, убедим, что нет на самом деле ничего ни доброго, ни злого, скажем, что все поступки можно трактовать двояко. Преступник не виновен в своих деяниях, а виновато его прошлое, родители, общество, все, решительно все что угодно, только не он сам. Свободы выбора на самом деле нет, а есть лишь печальные обстоятельства. Мы научим людей не вмешиваться в дела друг друга, каждый окажется сам по себе, в своих личных переживаниях. Мы сотворим из них знатных себялюбцев, а такие люди, как правило, одиноки и несчастны. Одиноки, так как им не нужны друзья, им довольно партнеров, с которыми им будет комфортно. А на таких почти невозможно положиться, они сбегут при первом же несчастье, первой «некомфортной» ситуации. Несчастны, ибо личность, сконцентрированная лишь на себе, никогда не сможет быть полностью удовлетворена: любая неудача станет для нее концом света.

Итак, когда люди станут совсем несчастными в своем одиночестве и потеряют всякие ориентиры, мы найдем для них помощников, толкователей, которые начнут рассказывать, как им жить. Бедняжки будут подсаживаться на их советы, перестанут самостоятельно рассуждать и тогда, и именно тогда! мы победим. Но не теперь, мой друг.

– Стало быть, нужно подождать?

– Не думаю, что очень уж долго. Люди они такие люди.

Желтое море злорадно булькнуло и затихло.

Андрей Снегов

Игры Ариев. Книга первая

Глава 1

Кошмар наяву

Моего сознания коснулась Рунная Сила, и я мгновенно проснулся. Не постепенно, как бывает обычно, когда мозг медленно выплывает из сонных глубин, а резко — словно кто-то щелкнул тумблером, переводя из состояния «выключен» в «полная боевая готовность». Так просыпаются только те, кто постоянно ждет опасности.

Я приоткрыл глаза и замер, не выдавая своего пробуждения. Через полуопущенные ресницы окружающий мир казался размытым, но я разглядел три мужские фигуры в черном. Они стояли у кровати. В лунном свете, льющимся из окна, темные силуэты казались нереальными, будто призраки.

Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Оно застучало так громко, что я испугался: эти трое могут его услышать.

Как они оказались в моей спальне? Рунный Камень надежно блокирует периметр поместья, а дом защищают охранники Рода… Здесь не должно быть чужаков. Но чужаки стояли прямо передо мной, и времени на размышления не оставалось.

Меч оказался в руке прежде, чем разум спланировал атаку. Тело сработало само, подчиняясь вбитым годами тренировок рефлексам. Десять лет ежедневных занятий с наставником не прошли даром — на окрик «К оружию!» я вскакивал с постели и хватал меч в полной темноте раньше, чем понимал, что происходит.

Холодная рукоять клинка, отполированная тысячами моих прикосновений, привычно легла в ладонь. Нахлынуло знакомое ощущение, что меч — продолжение руки. Не оружие, а часть тела, орган, предназначенный для убийства. Я всегда смеялся над этой фразой учителя. Но сегодня она не казалась смешной.

Я взмыл над кроватью, как туго взведенная пружина, и полоснул первого мужчину клинком по горлу. Идеальный удар, выверенная траектория — наставник гордился бы мной. Второй инстинктивно отшатнулся, и лезвие прошлось по его груди от плеча до паха — сверху вниз, наискосок, с силой, которая должна была разрубить его на две части.

Должна была. Но не разрубила. Я почувствовал, что бритвенно-острая сталь не погружается в плоть, а скользит по коже, будто она покрыта металлической броней.

Атаку я завершил по всем правилам — ударил третьего колющим в живот. Острие уперлось во что-то твердое, и запястье отозвалось болью, словно я попытался пробить кирпичную стену.

Рунники — запоздало осознал я. Пришло мгновенное осознание, что шансов нет. Совсем. Ни одного. Это как встретить в лесу тигра с одной лишь зубочисткой в руке. И тогда остается лишь молить Единого о быстрой смерти. Хотя с учетом того, что я атаковал троих Рунных… нет, здесь не приходится надеяться на милосердие Единого.

В следующее мгновение мощный импульс Рунной Силы швырнул меня на пол, выбив воздух из легких. Атака была направленной, точной и невероятно мощной. Я даже не успел понять, кто из троих меня атаковал. Я дернулся, но меня прижали к паркету с такой силой, что затрещали ребра. Наверное, так ощущает себя таракан, которого медленно давит каблук. Кажется, я даже ощутил, как сминается моя грудная клетка.

Мне зажали ладонью рот, заломили руки за спину и надели наручники. Я извивался всем телом и пытался освободиться, но тщетно: напавшие были Рунными, а я — сраным нулевкой. Пустышкой, пародией на всемогущего ария.

Если бы я мог, то рассмеялся бы. Всю жизнь готовиться к великому будущему, носить княжеский перстень, входить в число самых перспективных наследников Российской Империи, и оказаться совершенно беспомощным перед тремя обычными Рунными. Насмешка судьбы. Жестокая шутка Единого.

Я всегда осознавал, что нулевой ранг для ария — это временно. Что нужно лишь пройти Инициацию, и тогда снизойдет Древняя Сила и выжжет на левом запястье первую Руну.

Вот только сейчас, когда Рунные прижимали меня к полу с легкостью, с какой взрослые удерживают ребенка во время истерики, я проклинал эту чертову Силу, из-за которой в нашем мире все решает лишь количество Рун на запястье.

Десять лет я учился сражаться. Десять лет, с раннего детства, ежедневно по четыре часа. Я мог разрубить клинком падающее с дерева яблоко, не дав ему коснуться земли. Мог отразить четыре стрелы, выпущенные из разных углов комнаты одновременно. Мог переломить древко копья ударом ребра ладони.

И все это не имело сейчас абсолютно никакого значения, потому что на моем левом запястье не было ни одной Руны!

— Нулевка, но шустрый! — произнес один из нападавших с насмешкой, демонстрируя разрез на своей балаклаве.

— А мне костюм испортил! — добавил другой, и наступил мне на спину.

Воздух со свистом покинул легкие, перед глазами поплыли красные пятна. Боль была такой острой, что я едва не отключился, но стон сдержал. Арии не жалуются на боль. Особенно перед врагами. Особенно если носят княжеский титул.