"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

замка под небольшой ключ). От него обессиливала не только чародейка, но и, собственно, рука — труднее стало поднимать, постоянно ныло запястье. Наблюдая, как Данан в очередной раз потирает предплечье, Дей будто бы невзначай осведомился, о чем это хотел поговорить на днях Фирин, утаскивая чародейку из комнаты. Но вместо Данан Диармайду ответил сам маг, что-де это только их колдовские дела.

Хольфстенн, как мог, пытался найти местных смотрителей-гномов, или хотя бы подслушать краем уха, что происходит: в Талнахе, в Ас-Хаггарде, в мире, в голове Первого Смотрителя. Однако учитывая, как их сопровождали и какими коридорами водили, поймать хотя бы один слух или сплетню было за гранью возможного. А в нужниках без должных связей ни с кем особенно не перемолвишься шпионским словом. И все, что удавалось хоть как-то уловить — что вроде как прибыли какие-то колдуны, которых раньше тут не было. Да и эти сведения доставались товарищам только благодаря чутью Фирина на течение магических энергий.

Дей стал тише. Он больше не пытался переругаться с Данан. Каждый из них замкнулся в себе. Борво и прежде в карман за словом не лез. Так что единственной устойчивой компанией Хольфстенна для бесед в очередной раз сделался Фирин, которого за присущую эльфам высокомерную немногословность гном обозвал Недотрогой. Как-то раз гном от души делился с Фирином рассказами о родных краях, за хмельными праздниками которых особенно скучал.

— Есть у нас такой особенный праздник, — говорил гном, — Туурвок’зок…

Фирин поглядел с легким интересом:

— День упавших в камень? — перевел он, как мог.

— Ушедших в камень, — поправил гном с улыбкой. — Это такой фестиваль в честь изгнания духов. Ну там знаешь, собираются жрецы, не эти, из церквей, а наши… Впрочем, неважно! — оборвал гном себя. — Дело в другом. На фестивале всегда идет такой вроде как конкурс — на самого лучшего изгонителя духов. Все мужчины-воины в этот день наряжаются в самые страшные вещи, какие найдут. Ну там, — развеселился Стенн, пытаясь показать, — шлемы с оленьими рогами, вот такими! — откомментировал он тут же, разведя руки на максимальную ширину в стороны. Повертел меж ними головой и резюмировал: — Даже больше!

Фирин не выдержал и сложил брови домиком с неким умилением в чертах. Видимо, это у него компенсировало улыбку на случай забавных ситуаций.

— Что еще? Пояса! Да, пояса такие, что спереди вместо пряжки сковородка! Причем ручкой вниз, ты представь! Ручкой вниз! — расхохотался гном в голос, изображая унылое мужское достоинство. — Не, ну а некоторые прямо всерьез страшные, — добавил он, немного успокаиваясь. — Прямо с кусками животных, убитых перед праздником. Такая свежатина, что еще кровь капала да потроха торчали! И так вот! — Хольфстенн чуть встряхнул кулаком, мол, теперь слушайте, сейчас главное! — Как-то раз, уже не помню в каком году, пришел на фестиваль мужик без устрашений вообще, в обычном доспехе и открытом шлеме.

Ну поймите, шлем — это особенно важно! Там же всегда у всех то рожища по полметра, то волчья пасть, то медвежья! А этот надел просто обычный шлем — башку закрывает, а физиономию видать. Так знаете, чего? Он выиграл! И зна… зна… — Хольфстенн натурально заржал, видимо, в деталях вспомнив тот праздник и того мужика. — Его ж… жена… ‘азукрасила так, что он победил на… на… Ахахаха! Победил на самую страшную рожу!

Борво разве что чуть-чуть улыбался, Данан тоже. Дей то ли не слушал вообще, то ли делал вид. И только Фирин, дослушав гнома и коротко поджав губу, серьезно изрек:

— А я-то думал на таких фестивалях выигрывает самая бородатая женщина.

Хольфстенн застыл на миг, таращась на эльфа, а потом бухнул особенно зычно, гогоча, как безумный. И, хотя Фирин сохранял в общем, нейтральное выражение лица — только лукавые глаза выдавали, что эльф все-таки от души повеселился — гном решительно записал Недотрогу в «отличные парни» и «бравые приятели».

Утерев слезы смеха, Стенн добавил:

— Насчет бородатых не знаю. Но женат тот бедолага был — и до сих пор! — на моей младшей сестре.

Настроение, подаренное гномом в тот день оказалось приятной отдушиной в мрачном унынии, окружавшем их со всех сторон.

На третью после встречи с Первым Смотрителем ночь Борво настигли кошмары от Темного Архонта. Он поднял на уши товарищей и заодно все крыло. На четвертую, голося что-то бессмысленное, с трудом от кошмаров проснулась Данан — Хольфстенн и Диармайд трясли её с двух сторон, надеясь вытащить из сна, который не пускал. До конца той ночи чародейка больше не ложилась, предложив свое место рядом с Диармайдом Борво. Тот все равно соседом к Дею не помещался и остался на полу.

На следующее утро, наконец-то, состоялось собрание командоров. И даэрдинцев туда никто не позвал.

До них не доносилось ни шепотка, никакого слушка или сплетни. Будто совсем никто, ни один стражник, конюх или служанка — никто не обсуждал, о чем там говорили лорды-смотрители за закрытыми дверьми. Подобная стерильность тревожила. Какие-то люди по-прежнему встречались в крепости смотрителя Гартамаса, делали свою работу, стерегли порядок в коридорах, но было чувство, будто на самом деле все вымерли.

Данан не находила места: обнимая себя за плечи, она мерила шагами комнату, потом, когда расстояние в комнате между всеми её углами было уже до оскомины хорошо известно, взялась «патрулировать» небольшой клочок прохода перед дверью и вздрагивала на каждый шорох или вздох. Дей был в том же состоянии, разве что нервозность чародейки десятикратно усиливала его собственную. Борво сидел с нечитаемым выражением лица, но без конца щелкал костяшками пальцев. Даже Хольфстенн нет-нет дергал волоски из отрастающей медной бороды и скреб голову. Вообще, справедливости ради, стоило признать, что идеально выбритым Хольфстенн выглядел лучше. Как показало время, он был почти лыс, но вот это незначительное медно-огненное «почти», пробивавшееся по черепу то тут, то там, портило все старания гнома поддерживать облик бывалого наймита.

И только Фирин безмятежно валялся на кровати и спал.

Когда собрание командоров завершилось, это было слышно: по коридорам прокатился негласный, но взбудораженный вздох. Словно вдохнули наконец все обитатели крепости, которые до того битый час вынуждены были не дышать. Даэрдинцы собрались в комнате и теперь с пристрастием осужденных на казнь пленников таращились на дверь. Никто толком не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем она отворилась.

Дей подскочил первым:

— Ну что там?! — набросился он на вошедшего.

Это оказалась молодая девушка-стражница, за которой шли два прислужника с подносами.

— Лейтенант Варнакс распорядился сегодня принести вам еду сюда.

—