Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Из тонущего в тени открытого пространства шириной в несколько сот шагов на разной высоте выступали похожие на цветы шары. Лун попробовал воздух на вкус и ощутил запахи камня, пыли и чистой воды, отдаленный привкус зелени и земли. Ничего не было слышно, кроме слабого писка – он решил, что его издают водные насекомые. Вероятно, это руины предтеч. Что-то произошло в руинах на берегу, и какая-то магия перенесла их вглубь материка, к другим развалинам на вершине горы. Лун припомнил, что Лавинат держала оружие перед тем, как они спрыгнули с лодки, и зашипел. Должно быть, у того оружия есть иное назначение, не только убийство. Если это сделала Лавинат… ничего удивительного.

Нужно было где-то укрыться. Если на летающей лодке зажгут уцелевшие фонари дальнего света, их запросто обнаружат.

К нему подобралась Ежевика. Лун почувствовал чешуей ее дрожь и положил руку ей на плечи.

– Я думала, вы все погибли, – сказала Ежевика, прижимаясь к нему. – Но Вендоин заверила, что нет. И к тому же, будь вы мертвы, она не опасалась бы, что за ней придут. Но я все равно ужасно боялась.

Лун колебался, но чувствовал, что лучше сказать ей сразу.

– Песня погибла от яда, который нам дали хианцы. Они убили Магрима и Келлимдара.

Ежевика сдавленно засипела, как будто из ее легких выбило воздух. Делин за спиной у Луна застонал и ругнулся.

– Где Нефрита? – слабым голосом спросила Ежевика.

– Летит вслед за нами, с воинами, возможно, на ветряном корабле Нирана и Диары.

Лун надеялся, что мох до сих пор способен указать направление.

Ежевика плотнее прижалась к боку Луна.

– Вот как. Ниран, наверное, вне себя, – сказал Делин.

– Пожалуй, да, – признал Лун. – И Диара тоже не в восторге от произошедшего.

– Со мной все нормально, только голова… чуть слышно пробормотал Толк позади Луна. – Я слышал… Кажется, слышал… не знаю.

Лун ощутил, что шипы начали подниматься. Странные голоса в голове, которые слышишь в руинах предтеч, ничего хорошего не сулят. Ежевика выскользнула из-под руки Луна и приблизилась к Толку.

– Нужно найти убежище, – сказал Утес.

Лун был с ним согласен. Надо опасаться хианцев, и в этом месте, возможно, бродит множество хищников. Он встал.

– Попробуем войти в ту круглую штуку?

Утес что-то проворчал в знак согласия.

– Я понесу Каллумкала, – предложила Ежевика.

Это хорошо, так Утес сможет спокойно менять обличье. Утес помог ей взвалить Каллумкала на плечо, а Лун поднял Делина на ноги и подвел к Толку.

– Позаботься о нем, Делин.

Делин взял руку Толка в свою.

– Я его держу.

Утес повел их к стене, потом вдоль нее. Лун шел последним. На фоне неба он видел контуры других строений, которые изгибались, возвышаясь над массой руин. Лун спросил себя, не поднимаются ли эти здания со дна бухты и не возносятся ли руины к небу. Нет, судя по запахам, они на материке.

– Дверной проем, – прошипел впереди Утес.

Они прошли под выступ, который перекрывал слабый свет, и Лун понял, что здесь нечто вроде пещеры. Его шипы нервно дрогнули. Он не чувствовал запахов живых существ, но в таком странном месте возможно все.

– Погодите, – заговорил Толк. – Кажется, яд для сквернов выветрился. Я могу создать свет.

Его голос все еще звучал слабо, но похоже, чем чаще подвергаешься яду для сквернов, тем он быстрее выветривается. Толку и Ежевике, вероятно, дали много и за очень короткое время.

– Ты уверен, что стоит? – охрипшим от переживаний голосом произнесла Ежевика.

– Нет, но… нам нужно видеть.

Толк, кажется, понемногу начал приходить в себя.

Делин что-то протянул Толку, и спустя мгновение предмет начал мягко светиться. Лун поднял крылья, прикрывая свет на случай, если за ними наблюдают с летающей лодки. Предмет оказался завязанным в узел головным платком, но то ли эта одежда не годилась для яркого света, то ли Толк не смог вдохнуть в нее больше сил. Они увидели темно-синий камень стены и изгиб дверного проема.

– Ждите здесь, – приказал Утес, взял светящийся платок и шагнул внутрь.

Свет стал отодвигаться от двери, и Лун зашипел. Он мельком заметил полированный темный пол, но на этом все. Отпустить Утеса одного – плохая затея, но другого выхода не было. После нескольких мгновений напряженного ожидания, пока Лун прислушивался к щелканью когтей Ежевики и тяжелому дыханию Каллумкала, огонек вернулся.

– Пошли, – прошептал Утес.

Лун пропустил остальных вперед. Они шли вверх по какой-то структуре, которая могла оказаться спиральной лестницей или набором полок, а может, просто декоративными блоками. Что бы это ни было, штуковина привела их наверх, на платформу с круглым окном, удачно выходящим наружу под выступом, укрывшим их огонек от летающей лодки.

Утес слегка прикрыл заговоренный платок заплечным мешком, чтобы защитить свет от чужих глаз, а Лун помог Ежевике уложить Каллумкала на пол. Потом извлек бурдюк и остатки еды из своего мешка и отдал его Ежевике, чтобы подложила под голову Каллумкалу.

– Не могу передать, как я рад вас видеть, друзья мои, – сказал Делин, опускаясь с ним рядом на пол.

– И мы тоже рады тебя видеть, – ответил Лун. Колонны отделяли платформу от остального зала, давая чувство некоторой защищенности. – Вот еда и вода.

– А Песня правда мертва? – неожиданно спросил Толк. – Я слышал, как ты говорил Ежевике… мне кажется, что я слышал…

– Да, правда, – ответил Лун, радуясь, что темнота скрывает его лицо.

Ежевика сжала руку Толка.

– Попей воды, – предложил Утес.

Толк покачал головой.

– Меня тошнит.

– И все равно пей, – не допускающим возражений тоном приказал Утес.

Ежевика смочила уголок одеяла и приложила его к лицу Каллумкала. Он слабо и хрипло вздохнул, но не пришел в себя.

– Ему постоянно давали яд? – спросил Лун.

– Мы не знаем. – Делин отпил глоток и снова передал бурдюк Толку. – Нам не позволяли с ним видеться.

Ежевика и Делин стали сбивчиво рассказывать историю своего заключения, а Толк иногда добавлял подробностей. Лун слушал и наблюдал за Утесом – тот сидел у колонны, откуда открывался хороший вид на темную чашу зала. Никто больше не спрашивал «где мы», чему Лун был рад, поскольку ответа у него не было. Чем больше он думал об этом, тем тревожнее становилось.

Он надеялся, что, когда наступит рассвет, они сообразят, что случилось. Юг был там же, где и до того, как руины что-то сотворили, а значит, их забросило вглубь материка, а не куда-то вдоль побережья. Довольно далеко вглубь материка, потому что не только