Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Завтра шторм стихнет, — с видом эксперта заявил Рихард. — Ещё ни разу за всё время метеонаблюдений снежная буря не длилась дольше трёх дней, а это уже второй.

— Лично меня всё устраивает, — отозвалась отчаянно зевающая Ясвена. — Хоть завтра, хоть послезавтра, без разницы. Через пять дней мы отчалим домой и забудем об этой глуши на веки вечные.

Ловким броском с дивана она запустила дротик через всё помещение и попала в календарь, точно в дату первого мая, обведённую красным маркером, — день отъезда.

— Тебя-то всё устраивает, — в тон ей ответил Рихард. — А я переживаю о тех чудиках, что морозят задницы на северных склонах в этот самый момент, пока ты греешься у камина, как обленившаяся кошка.

— Они сами виноваты, — без капли сочувствия высказалась Саша и отправилась вынимать дротики из стены. Её очередь бросать, но вряд ли она сравняет счёт с Ясвеной хотя бы приблизительно. Меланхоличная милашка Тамбовская бьёт в яблочко точнее Робин Гуда, причём с обеих рук. Обыграть её нереально, это знают все. Саша осталась единственной, кто ещё не сдался.

— Какие чудики? Вы о чём? — живо поинтересовалась Аня.

Взгляды ребят устремились на неё с немым удивлением.

— Да ладно, неужто ты ничего не слышала? Все и каждый на станции в курсе.

— Представьте себе, не слышала, — насупилась Вяземская. Мы прозвали её домовёнком за привычку безвылазно сидеть в казарме и делать вид, будто мира снаружи не существует.

Просветить её взялась Алёна:

— Два дня назад на Чанбайшань поднялась группа охотников, и прямо сейчас они бродят где-то на северных склонах.

— Зачем?

Этим вопросом кто только не задавался, и все сошлись на мнении, которое озвучил Иеремия:

— Затем, что идиоты. Экстрималы-идиоты. Очередные охотники на краснокнижных леопардов из тех, кому законы не писаны.

— Даже законы природы? Бродить по вулкану в такую погоду… Брр! — поёжилась Аня.

— Некоторые люди свято верят в бессмертие ещё при жизни, — ответил Йер. — Адреналин, вызов, желание добыть уникального зверя. Сколько таких групп было, пока мы здесь? Кажется, три.

К моей маленькой радости, ни одной из них леопард не попался. В марте самки выводят котят на первую охоту, их нельзя трогать.

— Видимо, на сей раз это кто-то важный, раз Минусинский не развернул их ещё на подлёте, — заметил Борис.

— В точку, — произнесла я, оторвавшись от планшета. — Среди них люди высокого положения. Генерал-майор Арзамасский лично приказал полковнику не чинить им препятствий. Кто именно — не уточнил.

— Ставлю на губернатора, не ниже, — задумчиво протянула Наташа.

— И много ты знаешь губернаторов среди идиотов? — саркастично поинтересовалась Саша. — То есть, идиотов среди губернаторов. Да пофиг, блин! Считайте меня циничной, но они нарвутся на неприятности, и когда это случится, я не стану им сочувствовать. О надвигающейся буре предупреждали ещё в начале апреля. Всё они знали.

— Ага, — согласилась Аня, — ты цинична.

— Как будто это что-то плохое.

— Эй, Рихард! — Виктор позвал товарища. — Не хочешь запустить тотализатор на имя лидера охотничьей группы?

— На такие вещи я ставок не делаю, — серьёзно ответил Тавастгусский.

— Ох, да ради всего святого! — Саша закатила глаза. — Ну бродят и бродят. Делать вам нечего, кроме как сидеть и переживать за них?

Ясвена поддержала подругу:

— Если не совсем безголовые, отсидятся в расщелине, всё в порядке.

— Не в такую погоду и не на Чанбайшань…

Комната отдыха утонула в молчании. Пусть мы не знакомы с охотниками, но они живые люди, которые угодили в беду. Без разницы, по какой причине.

Выключив планшет, я уставилась на своё отражение в тёмном экране.

Мысль безумна, но вдруг они этого и хотели? Неприятностей. Не в самом же деле спятили?

Пф, нашла чему удивляться, Вася! Достаточно вспомнить традицию князя Тобольского устраивать охоту и то, как куча мужиков наперегонки кинулась добывать солнечного вепря. Люди бывают очень азартны вопреки самым громким доводам разума.

Ярослав присоединился к нам гораздо позже, когда огонь в камине погас, комната почти опустела, а стена, где висела мишень для дартса, ещё больше стала напоминать дуршлаг. Выглядел он мрачно. Стряхнув снег с волос, сразу прошагал к чайному уголку и взялся заваривать мятный чай.

— Что сказал полковник? — оживился задремавший в кресле Иеремия. — Есть новости?

— Пока немного. — Яр не оторвался от чайника. — Пришёл список охотников, группа здесь официально. Коды допуска, разрешения, всё чисто. Имена не разглашаются, только общие сведения: губернатор области, три столичных министра, два человека из дипкорпуса, ревизор из Казначейства и свита чиновников помельче.

— Ха! Наташа-то оказалась права. Надо рассказать Переславль-Залесской, а то Сашенька не верила, что идиотизму все должности покор… кхм.

Под тяжёлым взглядом друга Йер заткнулся на полуслове и выжидающе замер.

Закончив с чаем, Яр налил его в чашку и поставил перед Алёной. Княжна на секунду нахмурилась и тут же переменилась в лице, будто получила не ароматный напиток, а чёрную метку. Она поняла ответ ещё до того, как услышала.

— Группа подала заявку от имени главы Приморской области — Владивостокского Мирона Вячеславовича.

— Й-ё, — свистнул Иеремия.

Ясно, почему охотникам не отказали вопреки обстоятельствам. Мирон не просто глава области, он полковник гвардии — боевой офицер с кучей наград, герой нации, отразивший нападение японцев прошлой весной. Такие люди получают разрешения даже без взяток. Их не заворачивают на КПП, не проверяют, не задают лишних вопросов. А в компании дипломатов и ревизора, обладающих личной неприкосновенностью, эта группа буквально всемогущая. Запретить им что-либо — себе дороже.

— Как он мог, а⁈

Алёна крепко выругалась. Затем выхватила клинок и с яростью ударила по стене пробивным зарядом. Мишень для дартса разлетелась в щепки, по штукатурке пошли глубокие трещины.

Ярослав в момент перехватил её руку, пока ещё что-нибудь не сломала.

— Не надо, Аль. Вероятно, твоему брату стало лучше, раз он отправился на охоту в такие дебри, а не куда-нибудь поближе.

— Чёрта с два ему лучше! Я видела его медкарту, лучше ему станет только в гробу! Святой Георгий, защити их…

Она уткнулась парню в плечо, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями — лютой злостью на безрассудного брата и безмерным беспокойством