"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

сделал еще три мягких шага, которые для Илана звучали, словно удары храмового молота в гонг. Илан боялся оглохнуть от собственного дыхания, стука крови в ушах и этих зловещих шагов. Он пошарил у себя за поясом в поисках того, что можно было бы бросить в невидимого, если тот нападет, или чем защищаться. У него ничего с собой не было, кроме ключа неизвестно от какой двери. Илан зажал этот ключ в кулаке и приготовился к самому страшному. В момент, когда на стеллажах что-то загрохотало и повалилось, терпение у Илана лопнуло, и он заорал так, что его, должно быть, услышали не только по всей префектуре, но и через пару окрестных улиц.

В абсолютной панике Илан повернулся к опасности спиной и всем телом ударился в металлическую дверь. Зажатый в руке ключ волшебным образом скользнул в замочную скважину, провернулся почти сам собой, и вдруг произошло чудо — замок щелкнул, дверь отперлась. На нечеловеческий вопль Илана уже спешила помощь — дежурная в ночь госпожа Мирир, оба ее помощника и даже инспектор Лурум, не вполне твердо стоящий на ногах. Илан вылетел из подвала, как пробка из оставленного на солнце бочонка с брагой, врезался в Лурума, повалил его на ступеньки, был пойман двумя сильными парнями под локти, поднят в воздух и через полдюжины ударов сердца, когда его ноги перестали бежать сами по себе, оторванные от земли, поставлен на пол. Госпожа Мирир больно взяла его пальцами за щеку и подняла лицо к слабому свету, падавшему из общей залы. Она ни о чем Илана не спросила, перехватила за шиворот и отвела к столу за ширмой, видимо, рассудив, что подробно объясняться он будет перед префектом. Дверь в подвал толкнули, она с лязгом захлопнулась. Илан постепенно переставал дышать, словно сумасшедший. У стола на сдвинутых табуретах мирно спал новый доктор, подложив под голову локоть. Илану в нос сунули стакан с самогоном, он чихнул туда, как кошка, и расплескал напиток на пол. Получил за это весомый подзатыльник, вылил на себя остаток.

— Иди отсюда, чудо, — сказала госпожа Мирир. — Напугал нас, как… крыса в сметане. Я уж думала… Иди, чтоб тебя затоптало и размазало. А то ударю.

* * *

Вместо того, чтобы размышлять о том, о чем предложила ему госпожа Мирир, представившая, наконец, и рапорт, и пояснения к нему, — а она много любопытного узнала о предсмертных занятиях инспектора Боры, — Мем думал о корабле, перевозившем груз на триста восемьдесят миллионов. У него не хватало фантазии представить, что бы такое это могло оказаться. Несмотря на то, что главный арданский банк назывался "Золотой прииск Хиракона", золотых приисков в Двуглавом Хираконе не водилось. Серебро со свинцом, медь и олово там добывали, золото — нет. Драгоценные и полудрагоценные камни тоже встречались, но в небольшом количестве и невысокого качества. Да и сколько тех камней или серебра нужно нагрузить на корабль, чтобы получилась такая страшная сумма? И кому мог предназначаться этот груз?.. Крупное алмазное месторождение находится много южнее, на границе с Брахидом. Это, конечно, могли быть алмазы. Тогда вопрос: в чью светлую голову пришла идея нагрузить корабль алмазами и повести его через традиционно пиратские воды, пусть даже со страховкой? Доставку такого объема ценностей в тайне удержать вряд ли возможно. Миллионная контрабанда алмазов из Брахида случалась, но чтобы на триста восемьдесят миллионов?..

Как минимум, такой груз нужно делить на много или, как сказал господин Химэ, на несколько частей, чтобы обеспечить надежную доставку хотя бы половины его по месту назначения. А если шторм? А если экипаж транспорта и кораблей конвоя помутится рассудком и решит захватить сверхценный груз? У любого спеклись бы мысли в голове, знай он, какая сумма ожидает возможного хозяина в трюме. Да мало ли что может случиться в неспокойном южном море и в неспокойных южных головах. Жаль, Мем не спросил, законная ли была перевозка. С участием Братства Честных — контрабандистов из Мертвой пустыни — история получилось бы еще интереснее.

Так все неправильно получалось — в голове застревало не то, что нужно, дела на Мема сыпались своевременные, но либо по хозяйству префектуры, либо по душевному здоровью ее сотрудников. Иовис ночью опять подвела, осталась на крыше. Пришла потом, почти утром, — и чего ей не хватает, вчера же все было хорошо, — сразу испугалась летучей мыши. Мышь накрепко запуталась в москитной сетке над кроватью, не понимала, что ее освобождают, норовила кусаться, и, вместо того, чтобы правильно встретить жену, Мем вынужден был выпутывать эту треклятую мышь, а потом выносить и отпускать ее на свободу, потому что свернуть ей шею перед высокорожденной кирэс было бы невежливо. Пока Мем возился с мышью, жена свалилась спать, и ему не оставалось ничего другого, кроме как одеться и уйти на службу.

Кабинет оказался не заперт. Кому стучать за это по голове, неизвестно. То ли у Илана дырявый колпак, то ли в префектуре и правда завелось привидение с ключами. Значит, никаких важных документов здесь оставлять не судьба. Даже в сейфе. Даже если еще раз поменять все замки. Вдруг оно, как Бабушка, в окно залезет.

И посоветоваться не с кем. Госпожа Мирир четверть стражи назад ушла с патрулем, потому что на спорной территории между двумя улицами случилась кабацкая драка с мелкой поножовщиной, и ночью ни один из уличных судей, ответственных за район, не хотел с ней разбираться, спихивая на соседа. Насколько Мем успел узнать госпожу Мирир, она разбираться тоже не будет, но уличным судьям, сорвавшим ее с относительно спокойного дежурства, не поздоровится.

Потом и вовсе случилось чудо: секретарь примчался на службу раньше положенного срока. Правда, пребывал он в возбужденном состоянии и был так же здорово перепачкан чернилами, как вчера. Оказалось, ночевал он не дома, а в усадьбе Джаты, и попал туда не просто так, а с приключениями.

Мем внимательно выслушал рассказ о перепутанных ключах, самостоятельно закрывающейся двери и шагах в тишине. Забрал ключ от архива, сравнил его со своим. Ключи были похожи, но разные. Сам он вчера взял ключ от кабинета, ключ от архива достался только Илану. Значит, кто-то, безусловно интересующийся всем происходящим в префектуре, взял и себе по ключу от главных, по его мнению, дверей. Значит, крыса внутри префектуры. Кто-то свой. Посторонний мог бы проникнуть внутрь, даже остаться на стражу или полторы, но не каждый день по нескольку раз. Это тот, чье присутствие здесь не вызывает подозрений, кого, не глядя, пропускают через писарский