Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

не выходить замуж и стать важной дамой, как тётя. Не знаю, хорошо это или плохо, но тогда у меня совсем не будет детишек, и мне придётся отдать графство, а потом и герцогство кузенам. А я не хочу! Они задаваки и жадины! Оба! Ещё такие маленькие, а уже такие вредные! Одно слово – мальчишки! Стах! Ты тоже мальчик, но хороший.

Медведь был полностью согласен с хозяйкой. Как добросовестная игрушка, он каждую ночь ложился в постель к девочке, никогда не роптал, если его путали с подушкой, даже терпел наглую Царапку, любящую лежать на нём. Но вот что делать, он посоветовать не мог. Конечно, его голова не была такой пустой, как у фарфоровой Стеши, однако овечья шерсть – не самый лучший материал для размышлений, её мягкость скорее расслабляет и тянет ко сну. Но Тереза немного незаслуженно его похвалила:

– Стахушка, ты молодец, хорошо придумал, я тоже считаю, что ему надо написать письмо.

Илга и Анита

Две старые подружки и соперницы встретились, поругались чуть не до драки, вместе поревели над провалившимися надеждами, помирились, расцеловались, стали обсуждать былое и составлять новые планы.

– Из начальной полудюжины девчонок Инга сразу за отцовского помощника замуж выскочила. Свинка сразу вслед за ней к своему бычку сбежала. Мы с тобой друг друга из игры вывели. И кто остался? Самые страшненькие – Тинка да Мимика. Обе нам не соперницы.

– Да… Дуры мы с тобой… Обе. Могли бы договориться. Одну из нас взял бы барон, она нашла бы ход в высший свет и помогла бы подруге хоть в щёлочку туда протиснуться.

– Представляешь, Мике разрешили три бала в год проводить. Она и одного-то не сможет! Куда ей, кулёме…

– Повезло дурочке. Я никогда не думала, что у барона такой плохой вкус.

– Может, батя её что-то из южных стран привёз?

– Думаешь, артефакт?

– Может, и зелье. Вполне могли подкупить слугу. Тот барону в вино чего-нибудь подлил или подсыпал, вот и взыграло ретивое.

– Взыграть, может, и взыграло, но Микаэла не смогла бы воспользоваться этим. Не умеет она с парнями.

– Тогда почему её выбрал? Он про приданое даже не спросил.

– Откуда ты знаешь? Может, шли тишком переговоры. Через того же Латера. Он барона за благодетеля считает, мог расстараться.

– Почему тогда к нашим отцам не пришёл?

– У нас приданое меньше.

– Да ты что?!

– Что-что! За Микой пятьдесят тысяч талеров дали, понятно, скарб и дом, но к тому ещё магазин на Дворянской и сто акций. А в подарок мужу – сто тысяч серебром и прилично земли, рядом с баронством.

– За мной только пятьдесят тысяч, дом и вещи. Если жених поторгуется, может, на прожитие тысчонку-другую годового дохода добавят. Но это край. Сколько дадут мужу, даже и не знаю.

– Вот! За мной приблизительно столько же. И ведь нас с тобой в десятку самых богатых невест-простолюдинок зачислили. Ты «Дамский досуг» читала?

– Читала, конечно. Эх… Не хотела тебе говорить… Да ладно! Граф Иснадор свободен.

– Он же умер!

– Умер. А титул по наследству племяннику перешёл. Его величество уже утвердил прошение. И за счёт казны приказал заложенный доход майората выкупить. Новый граф не совсем нищим будет.

– Но приданое жены ему пригодится… Ну спасибо! Не забуду! Вместе охотимся?

– Вместе. Знай мою доброту.

– Тогда и я тебе кандидатурочку подскажу. Правда, он немного в возрасте, но весьма богат и ищет молоденькую супругу…

Август

– Взяли на горячем?

– Не мы – полиция. Про революцию ни слова. Устроили налёт, накрыли маленький молодёжный бордельерчик. Случившийся рядом уголовный хроникёр утром тиснет заметочку про падение нравов. Главное, ведь только правду напишет. Протокол околоточный составил лично. Желтобилетных девок отпустили, к ним претензий предъявить нельзя, они свою работу справляли. Двух других оставили в полиции на предмет регистрации и оформления жёлтого билета. Парней оштрафуют, каждого талера по три. В учебные заведения направят протокол. Потребуют разобраться с поведением и допустить на занятия только после справки от лекаря об отсутствии дурной болезни.

– Жестоко. Да им лучше в тюрьму пойти, чем получить штраф за посещение нелегального борделя с требованием справки от доктора. Такое дело в обществе долго будут поминать, репутацию «революционеры» заработают соответствующую. И родители своё слово добавят. В кружки детей больше не пустят.

– Да уж… Главное, никто их жалеть не будет. Что вместе, что поврозь они ничего возразить не смогут. Причём здесь революция? В приёме на королевскую службу после такого случая им легко отказать можно. Безнравственное поведение Корона не поощряет.

– А с теми двумя девками что?

– Истерят. Богатенькие же. Не хотят числиться продажными. Одно дело – считаться прогрессивной и современной девушкой, сторонницей свободных отношений между людьми, другое – жёлтобилетной проституткой, обязанной еженедельно отмечаться у полицейского врача. Понятно, что ни в каком учебном заведении таких держать не станут. Про службу в коронных учреждениях даже и говорить нечего. Замужество… И тут всё понятно. До конца жизни пятно останется.

– Даже немного жалко мне их стало. Хотя сами полезли в такую грязь. Чего простолюдинам в политике делать? Мы с дворянской крамолой еле разбираемся, а тут толстосумы стали под ногами крутиться. Кстати, как понимаю, на место наш голубок навёл?

– Он, родимый. Мы ему завтра приличное вознаграждение выпишем. Заодно и на суде выступит. Повинится, что только ради девок на собрания ходил. А книжки – так… предлог, чтобы девчонок потискать да про свободную любовь им порассказывать. Дескать, в светлом будущем не будет тирании семьи, а люди будут любить друг друга без оков брака и разрешения храмов. Желтобилетные подтвердят – точно слышали и соглашались, потому как за деньги. Главное, без всяких яких, главного фигуранта, как сутенёра, к каторге, приговорят. Там мы за него возьмёмся по-настоящему.

– Церковники после суда взбесятся.

– Пусть. Зато юнцы в кружки ходить перестанут.

– На суде голубок точно выступит с покаянием? Не забоится?

– Куда он денется? Скажет, что велят.

Марги

Ландо остановилось возле небольшого, но очень уютного городского поместья. Седовласый отец напутствовал дочь:

– Маргарита, я тебе ничего не приказываю и ничего не советую. Рассказывать, зачем ты здесь, тоже не буду – узнаешь сама. Одно тебе скажу: такой шанс даётся раз в жизни. Иди, милая.

Девушка выскользнула из экипажа, привратник отворил калитку, и через несколько минут она оказалась в кабинете. За столом сидел представительный мужчина лет немного за тридцать. Дворянин. Судя по гербу над столом, с короной о пяти ивовых листьях, перевитой нитью жемчуга, из старого