Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

– Сколько ступенек на крыльце?

– Пять, ваша милость.

– Не титулуй, ты не знаешь, кто я. Сколько портретов в коридоре?

– Кажется, шесть.

– Восемь, но два в нише ты не видела. Неплохо. Как тебя прозвали? Паучиха? Всю гимназию опутала, чуть кто дёрнется, ты уже в курсе. Хорошие задатки в шестнадцать лет. Девственна?

Девушка беспомощно кивнула:

– Да.

– Обещаю, что твоему девичеству ничего не угрожает. Войди вон в ту дверь. Разденься совсем полностью, накинь неглиже и босиком выйди сюда. Почему глаза на мокром месте? Не хочешь – возвращайся к отцу!

– Я… сейчас.

Не ждавшая такого требования девушка скрылась за указанной дверью и через некоторое время вернулась. Роскошный, кремового цвета кружевной наряд имел только один недостаток – он был почти полностью прозрачен, что не добавляло уверенности недавно выпущенной гимназистке. Но она держалась из последних сил. Мужчина встал из-за стола и обошёл вокруг девушки.

– Совсем неплохо. Я бы даже сказал – очень хорошо.

Его рука расстегнула пуговицу и по-хозяйски ощупала девичью грудь.

– Если не хочешь, чтобы я нарушил своё обещание об отсутствии угрозы для твоего девичества, бегом обратно, одеваться!

Визитёрша скрылась за дверью, и оттуда донеслись еле сдерживаемые всхлипы. Однако обратно девушка вышла аккуратно одетая, волосок к волоску причёсанная и спокойная на вид.

– Держалась достойно, заслужила уважение. Ну что же, пожалуй, ты мне подходишь. Для чего? Расскажу. Итак мне уже тридцать два, и мне нужна помощница, а лучше жена. Я для тебя отличная партия, ты для меня слишком низка по происхождению. Но я согласен на такой мезальянс. Твой отец не слишком богат, думать про то, что я продался, не будут. Ты достаточна умна для понимания своего места и для помощи в моих делах. Со мной будешь вхожа в дворянские дома. Обещаю, тебя там хорошо примут. И мне нужен наследник. Подходящую дворянку найти не смог, потому решил жениться на тебе. После свадьбы получишь пятьдесят тысяч талеров и будешь жить вместе со мной в этом доме.

Девушка возразила:

– Моё приданое только тридцать тысяч и положенные невесте вещи.

– Скажи своему отцу, что он скупердяй, и требуй больше. Пятьдесят тысяч – мой свадебный подарок. Драгоценности и платья, понятно, тоже будут. Итак, ты согласна?

– Я могу спросить о вашем имени?

Мужчина в голос засмеялся.

– Да! Самого главного ты и не поняла. А гербы в гимназии, конечно, не учила.

Он подошёл, зажал в ладонях её лицо, заглянул в глаза и поцеловал в губы.

– Только Паучиха годится Пауку, сыну Паука из рода Пауков. Я – Радор Марер. Моя семья шесть поколений служит в Службе Охраны Короны. Глупая девчонка, ты уже согласна. В воскресенье наша свадьба.

Бумажки

– Нет, вот есть же люди, до чужого добра жадные!

Праведное негодование откупщика Федула Латера вызвала папка, обнаруженная в опечатанном сургучными печатями пакете.

– Пап, что там такое? – спросил отца старший сын и главный помощник.

– Его высокоблагородие барон Тихий прислал. Видать, как члену Госсовета ему доложили, а он, наш благодетель, мне переправил. Копают под нас, копают. И я знаю, кто из приказчиков расклад сдал. Посмотри сам, подумай хорошенько, а потом мне назови виноватого. Тебе тоже надо учиться ворогов находить. Ничего! Я так дело поверну, не подкопаешься! Милостивец наш вовремя предупредил.

– Заплатить бы ему надо, пап.

– Не заплатить! Отблагодарить! Разницу понимаешь?! Такое высокое лицо никак обижать нельзя! Взятки чинушам совать будешь. – Голос откупщика наполнился искренним почтением и приобрёл несколько елейные тона: – А такого человека только благодарить возможно!

* * *

В клубе два давно знакомых почтенных господина беседовали в маленьком кабинете.

– Эльрик, я всё понимаю, но всё-таки так-то оно слишком…

– Мой друг, я под постоянным прицелом. Мне никак нельзя оказаться смешным и близоруким рогоносцем. Тем более до коронации, пока не решился вопрос с утверждением министров.

– Сведения точные?

– Увы! Я проверил. Не сам, и людей не посылал следить. Расспросил её слуг.

– Ты их сильно прижал?

– Нет. Немного заплатил за рассказ.

– Хорошо. Я возьмусь за организацию дела, но должен знать твой источник.

– Барон Тихий. Причём ничего не попросил взамен. Благодарный мальчик, помнит, кто дал принцу первый отзыв о нём. Опять же его отец подо мной служит. Я тоже добра не забываю… Как, впрочем, и зла.

– Государь в курсе?

– Нет. Барон не обременил его мелкими сплетнями.

* * *

– Граф, вы сегодня чрезвычайно рассеянны.

– Всплыли кое-какие грешки моей бурной молодости.

– Надеюсь, удалось решить дело деньгами?

– Решилось даже без денег. Некий крайне любезный молодой человек вернул мне случайно попавшие ему в руки бумаги.

– Просто так вернул?

– Вы удивитесь! Да! И даже не захотел обсудить форму моей благодарности. Сказал: «Какие могут быть счёты между дворянами?»

– Он богат?

– Уж точно не беден. Мог бы попросить о какой-нибудь услуге, и, конечно, я не смог бы ему отказать, но…

– Разрешено будет спросить его имя?

– Хм… Пожалуй. Барон Тихий.

– Наш герой? Не ожидал. Вот действительно не ожидал. И что мы теперь с ним делать будем?

– Что делать? Мы теперь его уважать будем. Мы будем его сильно уважать. Всей нашей славной компанией. Право слово, невзирая на молодость, он настоящий дворянин.

* * *

– Ваше величество…

– Стах, разрешил же «милостью» величать.

– Виноват, ваша милость.

– Ты зачем доклад тет-а-тет попросил?

– Ваша милость, вчера после отставки из придворных Лауры, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог…

– Уснуть. Дабы успокоиться, вышел погулять. Как же! Помню! Много покойников?

– Ваша милость, все живы! Просто я, прогуливаясь…

– Совершенно случайно нашёл бумажку. Сказал же – помню.

– Как вы разрешили…

– Давай, что у тебя?

– Вот, ваша милость.

– Угу… Так… А это… Вон оно как выходит! А я-то всё не понимал… И тут, значит… Больше этим пока не занимайся. За ночную прогулку хвалю и, поверь, не забуду. Не ты, а охранители должны были это принести. Ладно, разберусь. Что ещё нагуляешь, докладывай. И не записывайся, заходи, если у меня никого нет. Прикажу, тебя будут пускать сразу.

Братья

– Никому из прежних верить нельзя! Никому! Всех менять надо! Срочно ближников ставить. И главу охранителей первым гнать. Я спрашиваю: «Почему не доложили?» – а он мне на чистом глазу втирает: «Не хотел беспокоить ваше величество из-за крайней мелочности вопроса». А?! Я сам должен решать, какой вопрос мелок, какой – велик! Если б Тихий не принёс документы, я же согласился бы!

– А он