Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Скорее это выглядит, как будто в системе копятся ошибки и противоречия, а админа, чтобы всё это пофиксить, нет. Было бы интересно взглянуть на мануалы.

На следующий день меня прямо с утра уведомили о «свиданке», чем поразили до глубины души.

— Брать будете? — почему-то на «вы» обратился ко мне старший надзиратель. Что примечательно, в какой-то момент мне показалось, что в глазах этого двухметрового громилы с ладонями, как ковши экскаватора, скрывается страх.

«Интересно, с чего это вдруг ко мне изменилось отношение надзирателей? Не поверю, что они устрашились той поножовщине, что мы устроили в пресс-хате», —

Озадачился я.

Конечно же, я согласился на свидание, в тайне мечтая о блондинке с глазами четвёртого размера. Но, увы, в комнате свиданий меня встретил какой-то пожилой пижон в идеально отглаженном костюме-тройке, с настолько неподвижным лицом, что мне даже показалось, что он в реалистичной маске человеческого лица.

Неожиданно человек-маска встал и, сохраняя прежнюю невозмутимость, поклонился мне.

— Артамонов Олег Григорьевич, личный секретарь князя Курбского Александра Николаевича, вашего родного деда.

— Что? — Признаться, от вываленных на меня новостей я просто завис.

— Эт чо, бля! Я князь⁈

— Нет, Алексей Игоревич, пока вы княжич. Титул к вам перейдёт только после смерти главы рода.

«Самое время сказать: „Вот это поворот!“» — мелькнуло в голове.

В первую секунду у меня даже возникла мысль, что всё это какой-то идиотский розыгрыш.

«А не с этим ли фактом был связан интерес той вздорной девчонки из боярского рода?» — пронеслось в сознании.

Глава 19

После довольно долгого и содержательного разговора с Олегом Григорьевичем, уже в камере, я снова принялся прокручивать в голове нашу беседу.

Артамонов ничего от меня не скрывал, отвечая буквально на любые мои вопросы, даже самые провокационные. По его словам, он не мог солгать господину, а я, кстати, вдруг оказался его господином — пусть пока с приставками «молодой» или «наследник».

В ходе рассказа о княжеском роде Курбских Олег Григорьевич вдруг остановился и произнёс:

— Люди, что посмели поднять на вас руку, были найдены и показательно наказаны.

— Э-э-э, в каком смысле наказаны? Как наказаны?

От резкой смены темы я немного растерялся и стал задавать ненужные вопросы, получив ответы, которых не хотел слышать.

Артамонов, не изменившись в лице, своим равнодушным голосом бюрократа поведал мне, как умер вахмистр, лупивший меня по почкам молотком, его семья и стервозная следачка.

Впечатлённый их жестокостью и оперативностью, я только и смог пробормотать:

— Зачем же так жестоко?

— Видите ли, господин наследник, мы не можем позволить себе спускать такое с рук простолюдинам или вообще кому бы то ни было. Как говорится, рабский ум запоминает только те уроки, что написаны его кровью, а чернь по-другому и не понимает.

«Пиздец!»

Конечно же, я и сам был далеко не святым, но отношение Курбских к «черни» меня покоробило.

Подавив всколыхнувшиеся эмоции, я продолжил расспросы, конечно же, перейдя на финансы и политику, а вот тут, по словам Артамонова, оказалось всё не так радужно, хотя, на мой взгляд, Курбские просто прибеднялись.

— За последние десятилетия, в связи с отсутствием наследника, род понёс серьёзные политические и репутационные потери. Также сильно ударила по роду недавняя опала. Так что, если вы, для примера, хотели вынести в Думе на рассмотрение какой-нибудь непопулярный закон, боюсь, у нас не хватит влияния его продавить. Также, в связи с потерей политического веса, активы рода тоже существенно сократились.

— Хм. Понятней от ваших объяснений не стало, — произнёс я, помассировав переносицу.

— Хорошо, зайдём с другой стороны. Если я вас попрошу закинуть мне на карту пять миллионов рублей, это будет обременительно для рода?

— Прошу прощения, но названная вами сумма — это карманные расходы на неделю какого-нибудь студента из среднего боярского рода.

— Серьёзно⁈ А миллиард можете⁈

— После вашего освобождения у вас будет доступ к некоторым счетам рода, а там хранятся суммы куда более значительные.

Несмотря на уверенность Артамонова, я не спешил радоваться, так как был практически уверен, что без подлянки от судьбы не обойдётся.

— Значит, вы убеждены, что меня скоро выпустят?

— Конечно же, я не могу вам дать стопроцентной гарантии, но никто не посмеет отправить на каторгу наследника великого рода. Боюсь, ваша матушка, княгиня Анастасия Александровна, не оценит, да и другим великим родам это не понравится. Думаю, такой прецедент никому не нужен.

Отложив выяснение политического веса рода до времён, когда я буду хотя бы знать, какие вопросы нужно задавать, я перешёл к своей матери — личности, без сомнения, неординарной.

Первый вопрос, который я задал, был: состоит ли род Курбских в ордене Святого Порога? К моему облегчению, секретарь ответил отрицательно, правда, не смог сказать, какого хрена тогда Жар-птица делала в Варшаве.

— Прошу прощения, господин наследник, но мне известно далеко не всё. Смею предположить, что Анастасию Александровну так поступить вынудил долг чести.

Моё «пережёвывание» разговора прервал целый майор, вежливо предложивший мне сменить камеру на более комфортабельную.

Мне, в общем, было всё равно, но отказываться не стал. Вместо камеры меня отвели в одноместную палату лазарета — с железной кроватью с настоящим постельным бельём, деревянной тумбочкой, выкрашенной белой краской, и чахлым цветком на подоконнике, за которым виднелось зарешёченное окно и кирпичная стена здания. Что примечательно, провожавший меня майор тихим доверительным голосом прямым текстом сообщил, что теперь режим не для меня, как и местная баланда. Теперь моей кормёжкой будет заниматься лучший ресторан в городе.

«А он пиздец какой резвый!» — подивился я разворотливости Артамонова.

Интерлюдия

Император уже несколько минут пребывал в тревожной задумчивости. Его советник и друг детства, барон Каннинг Майер Лурьихович, тоже был молчалив, не смея прерывать мысли своего господина и друга.

— Пожалуй, всё же нет, — негромко произнёс император. — Думаю, этому уголовнику каторга только на пользу пойдёт.

— Что⁈ Ты серьёзно⁈ Наследника княжеского рода на каторгу⁈

Император поморщился, как от зубной боли.

— Максимум полгода, потом я подпишу просьбу о помиловании. Да и не думаю, что он там будет кайлом махать. Уж Курбские ему там точно создадут райские условия.

Барон упрямо покачал головой.

— Если вы допустите даже просто суд над наследником, боюсь, злей врагов, чем Курбские, у вас не будет. Это же буквально пощёчина княжескому роду.

— Они и так мне не друзья и никогда ими не были! — чуть резче, чем хотел, ответил император.

Раздражение Романову добавляла демонстративная расправа Курбских над сотрудниками жандармерии, хотя где-то глубоко внутри он и