Наследник без искры - Владимир Снигур

— Почему именно ты? — спросила Мария.

— Я первым согласился получить один возраст.

— Это не даёт права на трон.

— Дало способность помнить мир без времени. Для людей прошлого я знал будущее, болезни, войны и движение звёзд. Они назвали это божественным правом.

— А ты не возражал, — сказал молодой Элиас.

— Сначала возражал.

— Потом?

— Увидел город, где дети умирали каждое утро и возвращались вечером, не помня родителей. Увидел область, в которой старики крали время младенцев. Увидел войну между двумя версиями одного народа. Им требовался общий порядок.

— И ты создал Императорский контур.

— Его первый слой. Я связал локальные области единым ритмом. Позже люди превратили ритм в власть.

— Удобное разделение ответственности, — заметил Воронцов.

Он стоял под прицелом собственной Нулевой стражи, но продолжал говорить спокойно.

— Вы создали устройство, которое признавало ваш голос высшим.

— Иначе области не согласились бы синхронизироваться.

— Или вы не нашли другой способ.

— Другого не существовало.

— Эта фраза уже пережила слишком много тиранов.

Старый император поднял руку.

Древняя печать на лбах стражников вспыхнула. Они направили кварцевые карабины на Воронцова.

— Следственная функция подлежит устранению.

— Назовите полномочие, — потребовал он.

— Я основал источник права.

— Источник права не равен праву.

— Поздняя уловка.

— Работает?

Печати дрогнули.

Воронцов продолжил:

— Стража присягала городу и Хартии. Вы существовали за столетия до их рождения. На каком основании ваш приказ старше их добровольной присяги?

— Все современные права происходят из установленной мной последовательности.

— Родитель не владеет взрослым ребёнком. Создатель не владеет системой после передачи. Прошлое не владеет настоящим.

Один из стражников опустил оружие.

Печать на его лбу треснула.

Император посмотрел на него.

— Без моего решения ты не родился бы.

Стражник с трудом ответил:

— Это не значит, что я обязан вам умереть.

Другие начали опускать карабины.

Древний приказ сопротивлялся. Несколько человек упали на колени, пытаясь разорвать связь между историей своей страны и живой волей.

Элиас коснулся знака на груди.

— Отмени приказ.

Старик покачал головой.

— Ты должен принять контур. Только одна и та же личность может отменить первоначальную команду.

— Мы разные.

— Пока нет.

— Я выбрал отдельный возраст.

— Но не имя.

— Меня зовут Элиас.

— Это общее имя нашей полной формы.

— Тогда выберу другое.

Старый император впервые проявил тревогу.

— Имя не изменит происхождение.

— Зато изменит право непрерывности.

Молодой человек посмотрел на жителей Ротенбурга. Ему было трудно выбрать даже выражение лица: в одновременном городе он имел все. Теперь каждое слово закрывало остальные варианты.

— Меня зовут Илья.

На его груди древняя корона раскололась.

Старый император качнулся.

— Чужой язык.

— Местный.

— Ты отказываешься от всех наших возрастов.

— Нет. Отказываюсь считать их приказом.

— Тогда Императорский контур потеряет основателя.

Мария Константиновна поднялась с помощью дочери.

— Он давно его потерял.

Император посмотрел на великую княгиню.

— Ты носишь мою кровь.

— Моя семья построила право на вашей памяти.

— Поэтому обязана сохранить.

— Нет. Поэтому обязана признать преступления, совершённые этим правом.

— Континент распадётся.

— Возможно.

— Миллионы погибнут.

— Возможно.

— Как ты можешь говорить спокойно?

— Не могу. Но страх не вернёт вам власть.

Старый Элиас ударил посохом по мозаичному полу.

Тронный зал расширился.

Ротенбург исчез из поля зрения. Все активные носители оказались в прошлом, среди города, ещё не ставшего столицей. Вокруг стояли деревянные стены, за которыми горели локальные области. На востоке небо двигалось в десять раз быстрее. На западе земля повторяла один и тот же землетрясение. На юге люди жили без смерти, но не могли рожать. На севере дети появлялись взрослыми, не зная языка родителей.

— Посмотрите, — сказал император. — Это мир без общего порядка.

Илья стоял рядом со своей старой версией.

— Что произошло дальше?

— Я собрал пять областей и установил общий ритм. Потом ещё двенадцать. Через сорок лет контур охватил материк.

— Добровольно?

— Сначала.

— А потом?

— Некоторые города отказались.

— Что ты сделал?

Император показал.

Золотые башни вошли в город ускоренного времени. Жители пытались защитить собственный ритм, но единый контур замедлил их. Для императорской армии бой длился час. Для города — тридцать лет. Дети рождались, взрослели и умирали между двумя ударами солдатского меча. К моменту падения стен никто не помнил, с чего началась война.

В другой области люди жили сразу несколькими версиями семей. Императорский контур заставил их выбрать одну. Непризнанные дети исчезли. Родители получили память о единственной правильной линии.

В третьем городе смерть была добровольной: человек сам решал, когда завершить жизнь. После присоединения контур назначил общий биологический срок, потому что бессрочные жители потребляли слишком много материи.

Илья отвернулся.

— Ты убил их миры.

— Сохранил людей в совместимой форме.

— Ты не спрашивал каждого.

— Тогда это было невозможно.

— Теперь возможно.

— Благодаря системе, которую я построил.

— Система изменилась.

— Но основание осталось.

Старый император указал на золотые башни. Каждая содержала часть его первого решения: синхронизировать континент любой ценой.

— Пока команда действует, новые локальные области будут подчиняться общему ритму. Если молодая версия окончательно отделится, контур потеряет право и рассыплется.

— Золотые узлы уже работают с правом отказа, — сказал молодой Молчанов.

— Поздняя надстройка. Основной ритм скрыт глубже.

— Можно заменить.

— Чем?

— Общим моментом встречи, который мы только что создали.

Император засмеялся.

— Одним ударом