Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

— Уехал — так это я ведаю, — кивнул я и вынул сложенную бумажку. — А это срочно. Велел передать, как только кого из своих тут увижу.

Парень взял лист, глянул и сморщился.

— Я ж… это… читать не умею.

— Да мне и не надо, чтоб ты читал, — усмехнулся я. — Я умею. Мне только чурбан нужен.

— Какой еще чурбан? — не понял он.

Я все это время подходил ближе. Тот пока не дергался, стоял на месте.

— Да вон хотя бы тот, — показал я за его спину, на колоду у сарайчика.

Парень без задней мысли развернулся.

И тут же получил рукоятью револьвера по башке.

Он рухнул, как подкошенный, даже охнуть не успел.

— Интересно, сколько еще черепов этот ствол выдержит… — пробормотал я себе под нос, вздохнув.

Прятать тушку как следует времени не было. Я стянул ему руки за спиной веревкой, огляделся — и глаз зацепился за дерюгу на жерди, непонятно для чего вывешенную тут. Стащил ее и накрыл караульного целиком, прямо посреди тропы к домишке. Пусть полежит покуда.

Дверь в дом оказалась не заперта. То ли уверились, то ли беды отсюда не ждали. Я вошел тихо.

Внутри пахло дымом от печи и оружейным маслом. Похоже, тут недавно чистили стволы. Шел аккуратно, но половицы все равно поскрипывали под подошвами.

Из соседней комнаты слышались голоса.

— Слышь, Оглобля, — бурчал один, сиплый, неприятный. — Когда уже гульнуть дадут, а? Сидим тут, как псы на цепи.

— Ага, — отозвался второй, глухо. — Мишка, пока с этим казачком не разберется, спуску не даст. Все ждать велит. Меня самого уже это сидение, во… тута…

— Немец тоже хорош… — первый фыркнул. — Ходит, мордой воротит, будто мы ему грязь под сапогами. А я бы в кабак сходил! Да бабу пожопастей… Эту худосочную пока не велено пользовать, я уж справлялся у Миши.

— Я тоже справлялся, — второй хмыкнул. — Так он мне за интерес такой ухо скрутил, чуть не оторвал.

— Может, к Сычу пойдем? — задумчиво протянул первый. — Говорят, он тута, в Ставрополе, силу не малую имеет. А Мишка что… Ему сызнова дело налаживать. Купцы, поди, все уже Сычу платют, а с его людьми резаться придется. Оно надо?

— Сизаря дождаться надо, — сказал второй. — У того башка варит, глядишь, чего и удумает. А пока сидим тихо, как есть. Харчи привозят, а уж без бабы потерпеть можно. Где только Сизарь — должон был уже до Ставрополя добраться, кажись.

— Да черт его знает, — второй плюнул. — Может, Колесо нам чего не поведал.

Я услышал достаточно, чтобы принять решение. Вынул из хранилища два метательных ножа и шагнул в проем.

Первый сидел ко мне боком, локтями упершись в стол. Второй — на лавке, спиной ко мне, в этот момент тянулся за глиняной кружкой.

Нож вошел первому под лопатку. Тот дернулся, рот его открылся, вырвался сиплый вздох.

Второй вскочил, разворачиваясь, рука дернулась к лавке.

Нож вошел в грудь, в область сердца. Он почти сразу повалился на спину, схватившись за рану обеими руками.

— Вот и гульнули… — тихо сказал я, подходя ближе.

Выдернул ножи, вытер их о тела приближенных Мишки Колеса и оглядел комнату. Сделав глоток теплого чая из фляжки, чуть тряхнул головой, взял револьвер в руку и пошел проверять остальные помещения.

Из этой комнаты вели две двери. Одна была заперта на крючок снаружи.

Из-за нее послышался шорох, как по соломе. Я откинул крючок и отворил створку.

Комнатушка оказалась маленькой, холодной, похожей на кладовку. Вдоль стены — узкий топчан с матрасом, а на нем Настя: бледная, с широко распахнутыми глазами, которые сразу стали щуриться — отвыкла от света.

Она увидела меня и на миг застыла.

— Тихо, — шепнул я, подходя. — Это я, Гриша. Я за тобой.

Настя попыталась что-то сказать, губы дрогнули.

— Гриша?.. — с легкой хрипотцой.

Я присел рядом.

— Цела? — быстро спросил. — Не били?

Она качнула головой, но так, что стало ясно: натерпелась. Я стянул с себя шубейку и накинул ее на девушку. Она обняла меня и, прижавшись крепко, всхлипнула. На какое-то время мы так и застыли на месте.

— Встать можешь?

Настя кивнула, попробовала подняться и тут же поморщилась — ноги, видно, затекли.

— Потихоньку, — сказал я. — Давай помогу.

Слегка растер ей икры ладонями. Она хотела было отдернуть ноги, но не успела. Я поднялся, подхватил ее под локоть и вывел в соседнюю комнату.

Настя испуганно отшатнулась и вжалась в стену: на полу лежали два варнака, под ними уже натекли лужи крови.

— Не гляди, — быстро сказал я, развернув ее спиной к мертвецам.

Поставил у стены лавку, усадил ее так, чтобы они из поля зрения пропали. Достал кружку, налил горячего сладкого чая из фляжки.

— Держи, — сунул ей в ладони. — Испей, согрейся. Скоро уходим отсюда.

Кружка дрожала в ее руках, но она послушно прильнула к ней губами.

Я обернулся к другой двери, запертой на врезной замок. Времени почти не было, но глянуть все-таки стоило. Присел, стал ковыряться в скважине тонким шилом. Надо будет при случае отмычки раздобыть. Минуту, другую повозился — и механизм щелкнул.

Дверь поддалась, я шагнул внутрь — и присвистнул.

В углу стояли ящики — и немало. Я вскрыл ближайший и сразу понял, что там. Английские винтовки Энфилд.

Точно такие же, вроде, Жирновский с Волком везли горцам. Да только доставить не успели — один неусидчивый малец из станицы Волынской помешал. Я хмыкнул, вспомнив недавние события.

Быстро пересчитал: восемь ящиков, в каждом по пять стволов. Сорок винтовок — целый арсенал. Вот тебе и Шнайдер, вот тебе и сукин сын, «историк», член этого их географического общества.

Я стал убирать винтовки из ящиков в хранилище, одну за другой, пока не опустошил все. Комнатушка была маленькая, пришлось знатно повозиться.

Под стеной нашел отдельный ящик со штыками. Забрал и их. Рядом — два больших кожаных кофра с замками. Один открыт — заглянул внутрь. Стекляшки, мензурки, пузырьки с порошками и жидкостями. Пахнуло лабораторией, и я сразу крышку захлопнул.

Тихо выругался. Неужто они тут еще и дрянь какую варят? Взрывчатку, яд — кто их знает. Оба кофра тоже ушли в хранилище.

Уже на выходе заметил под