Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

class="p1">– Там есть братья наших дорогих невест, – тут же заинтересованно произнесла тётушка Тилли. Она больше не изображала всем видом глубокую обеспокоенность моральным обликом племянника.

– Полагаю, этого будет мало. И я хотел бы, чтобы в число гостей вошли и мои друзья. Все они – виднейшие женихи столицы…

– Ты не боишься, что они уведут у тебя самый ценный приз, Лео?

– Я полагаю, если на балу в честь Зимнего Солнцестояния я выберу себе невесту, другие девушки, которые пришли туда устроить свою судьбу, будут опечалены тем, что не обрели своё счастье, тётушка. И потому предлагаю им что-то вроде утешительных даров, да простят мои друзья этот цинизм…

Глава 14.1

***

Две недели пронеслись в вихре дел и забот, каких поместье Драгонфорта не знало с тех пор, как матушка графа, поражённая предательством мужа в самое сердце, решила направить свои крылья (и стопы, само собой) на континент. Слуги сновали по дому, переговаривались, сплетничали. То тут, то там слышались восклицания: «Прибыл хрусталь! Пора чистить серебро! Фарфор, фарфор! Надо устроить ревизию! Герцогиня Драхенблат ответила на приглашение согласием!»

Драгонфорт скрывался от этой суеты в своём кабинете или уезжал в клуб лишь бы не видеть и не слышать, как тётушка Тилли, словно знаменитый полководец, отдаёт слугам десятки противоречивых приказов в минуту и тут же требует их исполнения. А Эмма, та самая безрукая Эмма, проявляет все навыки блестящего штабного офицера. Вот уж кому родиться бы мужчиной да служить в армии на благо государства, а не драить решётки камина и вытирать пыль с милых безделушек на камине! Граф даже невольно начал уважать свою служанку за то, какой деятельной и решительной она стала в эти дни. Удивительное дело! Раньше такой чести удостаивался только Бернард, и то с серьёзными оговорками.

Впрочем, уважение уважением, но сам Драгонфорт предпочитал проводить время за пределами дома – в клубе или в ресторанах. Там он вместе с другими холостяками вырабатывал свой план борьбы с матримониальными устремлениями тётушки. Эйтан Пендрагон, который тоже пользовался любой возможностью вырваться из родного дома, охваченного свадебной лихорадкой, демонстрировал разные методы безопасного пускания дыма изо рта. В этом искусстве он преуспел настолько, что помимо тонких прямых струек выдавал длинные спирали, колечки, сердечки и совсем уж непристойные фигуры.

– На случай, если попадётся особо стеснительная кандидатка в невесты, – заявил он, когда остальные друзья-холостяки кончили смеяться. Драгонфорт тоже хохотал, но как-то неискренне, не от всей души. Он начинал подозревать, что всеобщее воодушевление по поводу отбора невест задело в его душе какую-то особую струнку. Он начал задумываться, на что тратить свою жизнь. И правильно ли делает, если тратит её вот на такие глупые мелочи. Не лучше ли… Последнюю мысль он старался побыстрее заглушить огненной водой с содовой.

***

За неделю до бала, как и было обещано, в воротах поместья Драгонфорта показалась карета с лазоревым гербом Эмберглоу. Граф в это время как раз стоял в гостиной в одном исподнем и кротко сносил замечания портного по поводу изменившихся за последние месяцы статей. Ну и того, что на создание очередного шедевра портновского искусства отведено так мало времени, да ещё и в бальный сезон! Другого человечишку Драгонфорт спалил бы широкой струёй пламени прямо на месте… Ну ладно, не спалил, а просто слегка припугнул… Но это был сам мастер Шнайдерман, гений иглы и ножниц, достояние столицы, которое переманили на Остров с континента обещаниями баснословных гонораров и неувядающей славой. Мастер Шнайдерман, невысокий человечек лет пятидесяти, смуглый, с очень выдающимся носом и странным выговором, получив желаемое, возгордился сверх меры. По его мнению, жители столицы, что люди, что драконы, совершенно не умели одеваться. И только он, скромный Айзек, мог принести свет высокой моды в эти пустынные и безвидные земли.

В это время лакей помог Эмберглоу выбраться из кареты. Сделать это было тем сложнее, что молодой дракон прижимал к груди большую шляпную коробку.

«Сэр Глорис! – молнией сверкнуло в памяти Драгонфорта. – Та самая, чтоб ей сгореть, гигантская улитка!» От мысли, что в ближайшее время ему предстоит позориться перед обществом, выводя своего экстравагантного питомца в свет, у графа даже вспыхнули щёки. Он не знал, что будет большим позором: предстать в глазах приятеля, видевшего его в разных видах, раздетым до белья, или же выгуливать на бархатной подушечке странное существо, оставляющее повсюду липкие серебристые следы.

Пришлось осторожно, полунамёками, прервать поток красноречия со стороны мастера Шнайдермана и потребовать от Бернарда домашний халат, редкостную вещицу из дальних восточных пределов мира.

На несколько безумно коротких минут на Драгонфорта снизошли удивительные тишина и покой, каких он не испытывал со дня приезда тётушки.

А потом за дверью начались перешёптывания и какие-то споры. Он различал только отдельные обрывки фраз. «А ты можешь…» – голосом Эмберглоу. «Но это же противоречит всем правилам этикета!» – голосом Бернарда. «Это мой друг!»

Наконец двери распахнулись, и в них прошествовал дворецкий, придавший лицу самое торжественное выражение из возможных. За ним, словно молодой паж за королём, следовал Эмберглоу. В руках он бережно нёс подушечку, на которой возлежал…

– Сэр Глорис прибыл, ваша милость! – не теряя ни грана серьёзность провозгласил Бернард. Многолетняя выучка и тут делала своё дело, помогая сохранять невозмутимость в самых нелепых ситуациях. А вот Эмберглоу не выдержал, и неприлично громко смеясь, передал свою ношу Драгонфорту.

Сэр Глорис и в самом деле поражал воображение. Высота его раковины от основания до витого острия составляла не меньше фута. При этом панцирь покрывали затейливые коричневые узоры, которые сделал бы честь любому художнику, будь то дракон или человек, но при этом совершенно точно были произведены природой. Оказавшись в тепле, он высунул голову наружу и вытянул пару длинных рожек, увенчанных большими влажными глазками.

– Вот он, твой спутник на ближайшую неделю, дорогой Лео! – радостно заявил Эмберглоу. Начинай потихоньку привыкать! Вся столица должна знать об этом твоём невинном увлечении!

Драгонфорт перехватил подушечку и протянул палец, чтобы потрогать улитку. Та тут же спряталась обратно в раковину.

– Пугливый! – заметил он.

– Ещё бы! – ухмыльнулся Эмберглоу. – Сэр Глорис – тонкая артистическая натура! Харриет вечерами играет ему на виоле и показывает свои акварели. Кстати, завтра открытие Салона. Там будет выставлена акварель моей сестры «Улитка на руинах древнего храма». Ты просто обязан побывать на вернисаже! Отказы не принимаются!

Глава 14.2