Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

– Почему бы и нет? – Художница посмотрела на него по-детски озорными глазами. – И потом, никто не говорит, что это должна быть маленькая жизнь ма-аленькой улиточки. В этом мире всегда можно стать, – она погладила Сэра Глориса по панцирю, – самой большой улиткой всех времён и народов! Как по мне, звучит достаточно амбициозно.

Глава 15.3

Драгонфорт слушал, то говорила художница, в пол-уха. Мысли его в этот момент были уже далеко. Он представлял – чем судьба не шутит – как Харриет идёт по дорожке его розового сада вот в этом платье с юбкой, напоминающей раковину улитки, и по мелким речным камушкам, которыми садовник посыпает тропинки, шелестит длинный серебристый шлейф, напоминающий след от Сэра Глориса, с интересом исследовавшего стену галереи.

Но, может, это увлечение, не менее экстравагантное, чем у старшей из девиц О’Драган с её кактусами, вскоре сменится чем-то другим. Мисс Эмберглоу потянет к домашнему очагу… Как тянет к нему всех женщин.

К женщине-улитке, степенно вышагивающей меж розовых кустов, добавилось двое очаровательных детишек прямиком с картины «Семейное счастье». Платье девочки украшала раковина из бархата, а мальчик щеголял в шляпе, напоминавшей рогатую голову улитки. Оба ребенка, судя по выражению их воображаемых лиц, собирались задать папе какой-то очень сложный вопрос, возможно, как раз о процессе размножения моллюсков.

Драгонфорт мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Особенно вопрос о том, как размножаются улитки. Что-то подсказывало, что если задать его Харриет, та не покраснеет, не упадёт в обморок, а прочитает долгую и занудную лекцию о предмете своей страсти, обильно цитируя знаменитых натуралистов и сопровождая свои слова наглядными схемами, нарисованными углём на салфетке..

– О чём вы задумались, Леопольд? – голос художницы вырвал его из размышлений. Признаваться откровенно не хотелось, и Драгонфорт ляпнул буквально первое, что пришло в голову:

– Я понял, что хочу приобрести вашу картину! Я хотел бы иметь её у себя…

Харриет вспыхнула, будто он произнёс какую-то непристойность. На мгновение ему даже показалось, что она вот-вот влепит ему пощёчину, на которую, конечно же, нельзя будет ответить – правила дуэльного кодекса не предусматривали сатисфакции за оплеуху, полученную от дамы, особенно если дама эта только что рассуждала о духовной связи с брюхоногими.

– Во-первых, это не картина. Это акварель. Другая техника. Другие условия хранения, – ледяным тоном сказала художница, и каждый слог её звенел, как хрустальный бокал, который вот-вот разобьётся. – Акварель требует особого света, особого стекла, особой влажности. Её нельзя просто так повесить на стену, как этот… этот масляный кошмар с индюком. – Она метнула презрительный взгляд в сторону «Апофеоза Дракония Великого». – Во-вторых, «Улитка на руинах» не продаётся. Это… Это часть моей души, понимаете? Часть меня самой! Она не может быть оценена в денежном эквиваленте. Вы… Вы сейчас оскорбили меня в лучших чувствах, Леопольд… Я думала, вы понимаете…

Драгонфорт понял, что сейчас настало время спешно ретироваться из зала, пока разгорающийся скандал не перешёл в новую фазу. Он уже видел краем глаза, как несколько пожилых дам в кружевных чепцах повернули головы в их сторону, принюхиваясь к скандалу, как гончие к следу зайца.

– Мисс Эмберглоу… Харриет… Мне очень жаль, что я задел ваши чувства… Я приношу вам мои глубочайшие извинения… Я просто… я просто не искушён в тонкостях художественного ремесла и позволил себе непростительную бестактность…

Лицо художницы смягчилось. Буря утихла так же быстро, как и началась. Она даже позволила себе лёгкую, почти снисходительную улыбку.

– Это я должна просить у вас прощения, – скороговоркой проговорила она, и в голосе её послышались виноватые нотки.. – Вспылила… Я могу предложить вам что-то из своих работ. Только не эту. Если хотите, можете приехать ко мне в мастерскую… там есть несколько этюдов с видами побережья, они вполне достойны того, чтобы украсить гостиную. И с ними, – она чуть заметно усмехнулась, – можно не бояться за влажность и освещение.

Драгонфорт почувствовал, что кто-то толкает его в бок. Скосил глаза и увидел Эмберглоу, который стоял чуть поодаль и одним своим видом – выпученными глазами и судорожным мотанием головой – намекал на то, что приглашение принимать не следует. Казалось, ещё немного, и бедняга начнёт пускать сигнальные кольца дыма, чтобы предупредить об опасности.

– Это большая честь для меня, – отозвался граф, стараясь, чтобы голос звучал ровно и ничем не выдавал его смятения. – После Зимнего Солнцестояния я обязательно напишу вам… если, конечно, вы не передумаете к тому времени принимать столь бестактного гостя.

– О, я не передумаю, – Харриет снова улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то… Драгонфорт не мог понять, что именно. То ли насмешка, то ли искреннее расположение, то ли просто игра света от газовых рожков. – Улитки, знаете ли, очень терпеливы. Они могут ждать.

***

Домой Драгонфорт возвращался в смешанных чувствах. Эта семейка – Эмберглоу – умела сводить с ума. Что сестра, помешанная на улитках настолько, что воображает себя одной из них и видит свою душу в какой-то удивительной мазне, что брат, который так усиленно оберегает честь сестрицы. Которой уже давно пора бы замуж, пока не перезрела!

За окнами кареты проплывали огни засыпающей столицы. Фонарщики уже совершали свой вечерний обход, зажигая газ, и жёлтые пятна света вспыхивали одно за другим, отмеряя путь к дому. Драгонфорт откинулся на подушки и попытался привести мысли в порядок, но они, как назло, расползались в стороны, словно улитки по дорожке парка.

Признаться, что «зелен виноград», как говорилось в одной басне, граф не мог даже самому себе. Харриет умудрилась задеть в его душе какие-то иные струны, до которых не успевали дотянуться иные дамы, гораздо быстрее добиравшиеся до пуговиц на графских брюках. Драгонфорт впервые был по-настоящему заинтригован. И уже начинал догадываться, какая женщина нужна ему в спутницы жизни.

Может, и не художница, видевшая цель своей жизни, венец всех своих устремлений в том, чтобы стать самой большой улиткой в мире. Но явно девушка, готовая на риск, авантюру, вызов обществу. Да только вряд ли такая найдётся среди благопристойных от мозга до костей мизинца на ноге девиц из благородных семейств, которых пригласила его тётушка!

Хотя жизнь порой и преподносит сюрпризы. Вот та же О’Драган! Можно ли было предположить, что