Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

Может, и среди этих охотниц за титулом и статусом найдётся та, что сможет удивить, поразить его в самое сердце? Этакая тёмная лошадка, на которую боятся делать ставки, потому что не знают, чего ожидать… Та, что притворяется серой мышкой, а на самом деле – дракониха редкого огненного окраса.

Мысли сами собой вернулись к Эмме, лихо командующей поставщиками, принимающей цветы для украшения бальной залы и выступающей с докладом перед тётушкой Тилли, словно заправский штабной офицер. Эта девушка явно что-то скрывала, притворяясь неуклюжей дурочкой. И, может быть, её вызов этому миру и его порядкам был посерьезнее той игры, которую вела Харриет Эмберглоу.

Глава 16.1

Через два дня Драгонфорт полулежал в креслах в Розовой гостиной, вытянув ноги на банкетку, и читал просматривал записочки, которые только что принёс ему Бернард. Рядом восседала тётушка Тилли. Она рассеянно трепала по голове своего любимца Микки, пока Эмма вслух читала очередное послание от приглашённых.

Содержание записочек и писем мешалось в голове у графа.

«Наше появление на вернисаже произвело настоящий фурор в свете!» – писал Эмберглоу. «С большим сожалением вынуждены сообщить, что не сможем посетить бал…» – отвечала ему леди Дрэкки. «Предлагаю закрепить успех, появившись на премьере оперы «Драконита» завтра в семь часов. Я уже заказал ложу». «Инфлюэнца в этом году не щадит никого. Боюсь, мы будем вынуждены отказаться от вашего приглашения…» – это сообщала уже баронесса фон Эрденвурм.

Список приглашённых таял на глазах, и Драгонфорт понемногу начал задумываться о том, что шутка с Сэром Глорисом вышла из-под контроля. Не то, чтобы он мечтал стать главным призом в матримониальных битвах столичных аристократок, но когда число претенденток на его крыло и сердце сократилось до двадцати пяти, граф начал всерьёз беспокоиться, что порушенную репутацию придётся восстанавливать не один сезон.

– Что ж, так даже лучше, – сказала Эмма, откладывая в сторону очередной сочащийся мёдом вежливости отказ. – Тогда нам не придётся ставить дополнительные столы в большой столовой и напитков хватит на всех.

– Ты как всегда умеешь найти положительные стороны в самой печальной ситуации, дитя моё, – ответила тётушка Тилли. Чувствовалось, что её массовый падёж среди гостей беспокоил чрезмерно. В её представлении бал в честь Зимнего Солнцестояния в доме Драгонфортов должен был стать самым значимым событием сезона, таким, о котором будут говорить даже спустя годы. Но теперь надежд на это оставалось всё меньше и меньше.

– Всего двадцать пять девиц… – вздохнула старая дракониха так тяжко, что Микки завозился у неё на руках и попытался лизнуть хозяйку в нос, чтобы утешить. – В наше время это называли не бал, а танцевальный вечер…

Драгонфорт с трудом сдержался, чтобы не намекнуть, что и настоящего оркестра у них не будет, и кондитера для десертов они нашли с большим трудом – и только потому, что знаменитого кутилу и гуляку Мальберри признали банкротом в самое неподходящее время, прямо перед грандиозным праздником, который он собирался закатить в честь своего развода. Музыкантов успели перехватить прямо из-под носа у Эммы, но вот мсье Трюфо она успела соблазнить щедрым гонораром за один день работы и полным отсутствием контроля со стороны заказчика. За это кондитер обещал представить на балу нечто великолепное.

– Двадцать пять девиц, но с ними отцы семейств, матери, братья… Гостей будет достаточно, чтобы это выглядело приличествующим случаю образом, – ответила Эмма.

– Но у моего мальчика, – на этот раз тётушка Тилли говорили явно не про своего любимого пёсика, – совсем не будет выбора! Если бы я только знала, куда он направится с этой своей проклятой улиткой!

– Тётя, милая тётя! – прервал молчание Драгонфорт. Его порядком измучили все эти разговоры о грядущем празднике. – Почему вы отзываетесь Сэре Глорисе в столь пренебрежительном тоне! Он может обидеться и… Вы же знаете, что улитки обладают тонким слухам и нежными чувствами, которые так легко оскорбить?

– Он нас не услышит, – сухо заметила старая дракониха. – Ты забыл своего питомца в столовой! Не удивлюсь, если он уже доедает прадедушкин буфет…

– Прошу меня простить, тётя, но это всё-таки улитка, а не жук-древоточец… – усмехнулся в усы Драгонфорт. Картина того, как Сэр Глорис поглощает покрытые изящной до одурения резьбой дверцы буфета и растёт, растёт, выплёскиваясь за пределы крохотной раковины, предстала у него перед глазами во всех деталях.

– Не знаю… Судя по тому, как он расправляется с огурцами прямо в кожуре, красное дерево тоже придётся ему по зубам…

***

От приглашения на премьеру «Дракониты» пришлось отказаться. Драгонфорт сослался на то, что мистер Айзек Шнайдерман принесёт ему на примерку новую фрачную пару. Эмберглоу, известный в светских кругах щёголь, к этому отнёсся с пониманием.

«Если бы я располагал хоть толикой твоих средств, мой дорогой друг, я бы тоже предпочёл общество старого портного этой скучнейшей постановке. Но увы… Харриет рисовала эскизы для костюмов, и теперь я должен оказывать сестре всяческую поддержку…» – писал он в пространной записке, прилетевшей на следующее утро.

Истинно причины, почему он не может посетить оперу, Драгонфорт сообщать не стал. Слишком недостойна она была для дракона его статуса и титула. После того, как список гостей сократился до двадцати трёх фамилий, тётушка запретила ему выходить из дома, дабы новыми выходками не распугать оставшихся невест.

Драгонфорт закрылся в своих комнатах, практически лишённый связи с внешним миром.

Примерка нового костюма, тёмно-синего, как грозовое небо, расшитого серебром так, что во время танца за спиной должны были сиять распахнутые серебряные крылья, была для графа единственным развлечением.

Показываться в парадных комнатах он не решался. Там безраздельно правили тётушка Тилли и горничная Эмма, проявившая недюжинные таланты к созданию праздника практически из ничего. Старая герцогиня теперь не принимала ни одного решения, не посоветовавшись с девицей, которую ещё недавно держали в доме скорее из милости. Теперь Эмма командовала другими слугами. По манию её руки вставали на свои места кадки с пальмами и горшки с орхидеями, старые гардины словно сами собой обрушивались на пол, а на их месте возникали новые, потемневшее столовое серебро начинало сиять…

Драгонфорт лишь однажды сунул нос в эту толчею – но и этого оказалось достаточно, чтобы набраться впечатлений.

Бал неумолимо приближался.

Глава 16.2

Холостяки из тайного общества