Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

***

– Из двадцати трёх претенденток испытание Сэром Глорисом прошли только пять, – шепнул на ухо Драгонфорту Эмберглоу и помахал у него перед носом книжечкой с костяными страничками, до боли напоминавшей карне. Судя по быстрому наброску улитки на обложке, вещица принадлежала Харриет. – Большая часть пыталась упасть в обморок. Атальберта Блайндворм во всеуслышание заявила, что на этакое эскарго уйдёт на меньше бутылки белого вина. Мисс Вельская… – Он незаметно указал на проходившую мимо дочь князя Огнебора. – Проявила удивительные познания в видовой принадлежности Сэра Глориса и тут же изъявила желание поближе познакомиться с его владельцем.

– Будет жаль разочаровывать бедную девушку и говорить, что я не имею к этой улитке никакого отношения, – усмехнулся Драгонфорт.

– Ничего, я думаю, они с Харриет быстро подружатся… – Эмберглоу проводил стройную фигурку Евдоксии долгим задумчивым взглядом. – Если ты не против, я взял бы эту цель на себя…

– Я..Я… – Драгонфорт не сразу нашёлся, что тут можно ответить. Союз с дочерью опального иностранца, пусть даже и аристократа, не входил в его планы. И можно было бы дать дорогу товарищу. Да только вряд ли Огнебора устроит нетитулованный зять… А Эмберглоу, при всей древности рода, титулом похвастаться не мог. – Попробуй. Но помни, там, в северных землях, драконы изрыгают не только пламя, но и лёд.

Последнюю фразу приятель недослушал. Он уже подхватил бокал розового лимонада и направился покорять новые вершины. Драгонфорт на несколько минут остался в блаженном одиночестве.

Однако насладиться им графу так и не удалось. Семья генерала Фойердрахена, угощавшаяся канапе и игристым – только дочери Брунгильде, ещё одной девице атлетических статей был вручён стакан яблочного сока, обсуждала хозяина дома, нимало не заботясь о том, что их могут услышать посторонние.

– Узковат в плечах. У штатских это бывает, – говорил генерал. – Но не грусти, Брун. Это поправимо. Сто отжиманий с утра – и он будет выглядеть не хуже королевского гвардейца.

Драгонфорт едва не поперхнулся своим напитком, услышав столь нелестный отзыв о своей внешности. Он-то всегда считал свою фигуру совершенной! А тут его посмели сравнить с гвардейцем. Наверняка без роду, без племени.

– Но у него же усы! И борода, – театральным шёпотом сказала Брунгильда.

– Это тоже поправимо. Бритьё по армейскому уставу из любого хлыща сделает настоящего мужчину!

Драгонфорт невольно коснулся своих усов, перед началом праздника тщательно причёсанных, подкрученных и уложенных с помощью особого воска. Возмущению не было предела. Хотелось выставить за порог этих неблагодарных гостей, но тогда пришлось бы обнаружить, что он занимался подслушиванием. И приходилось терпеть. Пока что…

Он сделал пару шагов в сторону и был подхвачен цепкой тётушкиной рукой.

– У нас бал, Лео! Не забывай. Пора начинать. Полонез, ты не забыл?

Из-за дверей бальной залы донеслись звуки пожарной тревоги, оборвавшиеся на первых же нотах. Гости начали нервно переглядываться. Генерал Фойердрахен самоотверженно бросился тушить не существующий пожар. Бернард вбежал в залу. В повисшей на несколько мгновений тишине раздались шлепки, похожие на подзатыльники, и наконец музыканты грянули вступление к первому танцу.

Глава 18.1

В исполнении пожарных полонез больше напоминал марш, и от того лёгкие скользящие шаги сами собой превращались в тяжеловесные удары ногами по паркету. Драгонфорт шёл первым, держа за руку баронессу Эль Драго, самую знатную из его гостий, но даже до него доносились смешки и шепотки, преимущественно девичьи. Хотя в какие-то секунды ему казалось, что он различал и тенор Эйтана Пендрагона. Тот отставал всего на несколько пар.

Где-то в хвосте Эмберглоу вёл Евдоксию Вельскую. По-хорошему, графу нужно было бы взять себе в партнёрши её мать, Елену, а в пару к тётушке Тилли поставить князя Огнебора, но это значило бы признать все права скандально знаменитого семейства. В этом случае дело бы грозило обернуться дипломатическим конфузом.

Драгонфорт нашёл взглядом остальных приятелей. Пока те были заняты своими партнёршами. Драхеншнейдер иногда чуть склонял голову, бросая фразу-другую Атальберте Блайндворм. А младшего Пендрагона взяла в оборот Брунгильда Фойердрахен. Граф ухмыльнулся в усы, вообразив, как её батюшка возьмёт в оборот такого зятя. Битва характеров и нравов обещала быть грандиозной!..

Но вот полонез закончился, зашуршали листы нот, гости разбрелись по зале, сияющей сотнями огней. Расставленные в идеальном порядке пальмы и орхидеи отражались в зеркалах, и от того казалось, что бал проходил не в зимней столице, а где-то в далёких и жарких краях, где лето никогда не заканчивается. Талант и фантазия Эммы проявились в этом во всей полноте.

Граф вспомнил об исчезнувшей горничной, и сердце кольнула тревога. Почему она сбежала в час своего триумфа? Если бы украла при этом серебряные ложечки, что-то из украшений, да хоть бы и Сэра Глориса, которого под звучный аккомпонемент внесли в залу, это ещё можно было бы понять или объяснить. Не прощать, нет… Но такое исчезновение граничило с абсурдом. Только если…

Он окинул девиц, желавших стать его невестами, рассеянным взглядом и остановился на стройной южанке с высоко собранными чёрными волосами, Эсмеральде Эль Драго, одетой под стать своему имен в платье цвета благородного изумруда. Пора было определиться с партнёршей для следующего танца.

Заметив, к чему идёт дело, Эмберглоу ненадолго отвлёкся от разговора со своей ненаглядной и шепнул Драгонфорту:

– У неё ноль баллов за испытание Сэром Глорисом. Упала в обморок, едва увидела его. Но я думаю, она притворялась…

Граф подмигнул товарищу, мол, всё услышал и понял, и пригласил Эсмеральду. Та опустила глаза в пол, быстро-быстро обмахиваясь веером, изображая чрезмерное смущение, но протянутую руку с удовольствием приняла.

Грянула какая-то полька. Драгонфорт возблагодарил небеса за то, что во время быстрого танца с прыжками не надо было разговаривать, потому что внезапно выяснилось, что зубы у его будущей наречённой мелкие и острые, как у большинства морских драконов. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы отпустить какой-нибудь комментарий по поводу происходящего, граф видел перед собой распахнутую пасть мурены, нацеленную прямо на него.

«Достойная метафора сегодняшнего вечера», – мрачно подумал он, лихо подпрыгивая в такт музыке и стараясь всем своим видом показать, как он счастлив.

К третьему танцу пожарные немного разыгрались. Или это Бернард велел подать им немного шампанского для весёлости? Так или иначе, мелодии, которые они играли, иногда пропуская ноты,