Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

после того, как этот ваш… этот ваш… – она задохнулась от негодования, подыскивая подходящее слово для Сэра Глориса, – этот моллюск выполз из своей коробки прямо в тот момент, когда она наливала себе пунш! А её дочь Брунгильда, между прочим, одна из самых перспективных невест в этом сезоне!

– Брунгильда? – переспросил Эйтан Пендрагон, рискнувший высунуться из-за спины Драхеншнейдера. – Та, которая похожа на шкаф с эполетами?

– За ней дают пятьсот акров угодий и пять тысяч золотом в год! Конечно она перспективная невеста…– стушевалась тётушка Тилли. Драгонфорт печально вздохнул, припоминая случайно подслушанный разговор о том, как генерал Фойердрахен намеревался побрить будущего зятя и заставить его отжиматься. С таким капиталом не удивительно, что он мог позволить себе этакие фантазии.

– Но это же совершенно меняет дело! – воскликнул Эйтан Пендрагон. – Почему я не знал об этом раньше, я бы уделил ей больше внима…

Старая дракониха прервала его самым беспардонным образом.

– Вам, Ваша Светлость, – торжественное обращение звучало в её устах как изысканное оскорбление, – я бы посоветовала не появляться в зале, пока от вас не перестанет разить серой! Сейчас вы дискредитируете всю свою семью! Все поколения венценосных предков, живших прежде!

– Мне кажется, они прекрасно справлялись с этой задачей и без меня, – усмехнулся Эйтан. – От того и лишились прежней власти…

Он явно приготовился пуститься в пространные рассуждения о запутанной истории рода Пендрагонов, но тётушку Тилли было не так просто сбить с намеченного курса:

– Если бы ваш брат Тирнан видел вас сейчас…

– Тирнан сейчас занят более приятными вещами, чем созерцание моего конфуза, – пробормотал Эйтан, но достаточно тихо, чтобы не быть услышанным.

Драгонфорт, до того радовавшийся, что свинцовая туча родственного гнева пролилась на другого, удивился, когда веер старой драконихи указал на него. Видимо, младший Пендрагон показался ей слишком лёгкой добычей.

– А я сразу говорила, – её голос зазвучал с новой силой, – что нам следовало исключить это дурацкое второе испытание из программы! Мало того, что оно просто непристойно и бросает тень на честное имя любой девицы, которая… – Она обвела взглядом компанию холостяков и, заметив их скабрезные ухмылки, благоразумно не стала завершать фразу. – Так теперь ещё пойдёт слух, что мы едва не спалили гостей прямо в бальной зале! Да после этого ни одна уважающая себя семья не захочет с вами породниться!

– Зато этот праздник в честь Зимнего Солнцестояния точно войдёт в историю! – подал голос Эйтан Пендрагон, который, оправившись от первого испуга, снова набрался наглости. Он спешно застёгивал пуговицы на сорочке, переданной заботливым Бернардом вместе с запасным фраком, и делал это с таким видом, будто совершает подвиг. – О нём будут вспоминать спустя годы! «Ах, тот самый бал, где чуть не сгорела половина столицы, а на десерт подали улитку!»

– Вы, сударь, – тётушка Тилли перешла на зловещий шёпот, – ещё ответите за этот цирк. Я напишу вашей матери. Я напишу вашему брату. Я напишу самой королеве, в конце концов!

– Королеве? – Эйтан поперхнулся воздухом. – За что?

– За оскорбление общественных приличий! – отрезала старая дракониха и снова повернулась к племяннику. – Лео, сейчас же идём в зал. Ты должен произнести тост! Если мы никак не отметим этот день, это будет верхом неприличия! Люди подумают, что мы вообще не рады гостям!

– Тост? – Драгонфорт почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Прямо сейчас? А что говорить?

– Что угодно! – тётушка Тилли уже тащила его к двери, вцепившись в локоть мёртвой хваткой. – Лишь бы звучало прилично! Поблагодари гостей за то, что приехали, пожелай всем счастья в новом году, пригласи танцевать, ну и там… – Она замялась. – Ну, скажи что-нибудь про невест. Что ты рад видеть столько очаровательных девушек. Что сердце твоё открыто для любви. Что-нибудь в этом роде.

Глава 19.3

Столовая встретила Драгонфорта гулом голосов, звоном бокалов и запахом духов, который, к счастью, почти полностью перебивал остаточный серный аромат, пробившийся во все парадные комнаты дома. Подача блюд а-ля фуршет оказалась удачной идеей, за которую нужно было отдать должное Эмме: гости разбились на живописные группки по интересам. Дамы обсуждали последние сплетни, кавалеры – политику и новомодные самодвижущиеся экипажи, девицы стреляли глазками по сторонам и весело хихикали. Однако без компании холостяков им было явно скучно.

– Ещё немного, и они начнут разъезжаться! – шепнула тётушка Тилли, протягивая Драгонфорту бокал игристого вина.

– Может, оно и к лучшему? – спросил он одними губами. – Меньше претенденток – проще выбор.

– Гости, покидающие бал до полуночи – позор для хозяев! Мы не можем этого допустить! И тебе придётся хорошенько постараться, Лео!

Старая дракониха на правах хозяйки дома вывела его в центр столовой, на всеобщее обозрение. Граф чувствовал себя то ли обречённым на заклание агнцем, то ли нашкодившим щенком, которого тыкают мордочкой в содеянное. Ни то, ни другое ему ой как не нравилось.

– А сейчас, мои дорогие, настало время для тостов и поздравлений! – торжественно возместила старая дракониха.

Гул разговоров понемногу стих. Повисли в воздухе последние слова князя Огнебора: «А я говорю, что всё это игрушки… бирюльки! Люди наиграются с этими механизмами и вернутся к проверенным вещам! К лошадям» – и наступила звенящая тишина.

Впрочем, звенящей она была только в голове Драгонфорта, откуда спешно ретировались последние остатки слов и мыслей.

Он стоял посреди столовой, сжимая в руке бокал с шампанским, и чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Двадцать три девицы смотрели на него с надеждой. Их мамаши – с расчётом. Тётушка Тилли – с выражением «только попробуй опозориться».

Драгонфорт глубоко вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и начал:

– Дорогие гости! Дамы и господа! Я рад приветствовать вас в этот чудесный вечер, в канун праздника, который… гм… который знаменует собой… ну, в общем, который мы все любим и ждём.

– Зимнее Солнцестояние… – шепнула тётушка Тилли. – Он называется Зимнее Солнцестояние!

– Зимнее Солнцестояние, – чуть увереннее продолжил Драгонфорт,– это такое время, когда… когда дни становятся длиннее, а ночи… – Он понял, что несёт какую-то околесицу, потому что по столовой прокатился удивлённый вздох, а следом – лёгкие смешки. Граф поспешил исправиться. – Ну, ночи тоже становятся длиннее, но… уже по-другому! – Он хитро улыбнулся. По