Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

молодёжь – наше будущее, те, кто продлят нас в века… в бесконечность! И сейчас, прежде, чем мсье Трюффо явит нам свой шедевр, мой дорогой племянник объявит имя счастливицы, которую хочет видеть своей женой. – Старая дракониха обернулась к Драгонфорту и чуть кивнула ему.

Граф прочистил горло – ощущение, что на шее затягивается удавка, только усиливалось, и произнёс:

– Сегодня и видел много прелестных девиц, каждая из которых достойна того, чтобы составить счастье благородному дракону. Но моё сердце покорила та, что явилась позднее других…

По столовой прокатилась новая волна ропота. Кажется, кто-то выкрикнул, что зря претерпевал общество гигантской улитки. Ещё кто-то потребовал немедленно вынести Сэра Глориса и показать его таинственной гостье. Драгонфорт стоически вынес этот взрыв недовольства.

– И я прошу крыла и сердца у леди Эмилии Гринлиф.

Бывшая горничная выскользнула из толпы и присела перед ним в глубочайшем реверансе из возможных. Драгонфорт бросил взгляд на тётушку Тилли. Старая дракониха торжествовала.

Осознание пришло мгновенно. Оно было похоже на ослепительную вспышку. Или это от дыхания Эмберглоу вспыхнули фейерверки, украшавшие торт, больше напоминавший вулкан в натуральную величину?

Гости ахали, а Драгонфорт стоял, прижав ладонь к горлу. Петля затягивалась до предела. Вот-вот должны были хрустнуть шейные позвонки.

Выходило, что он попал в ловушку, ловко расставленную тётушкой. Которая давно уже всё знала. И спланировала всё так, чтобы ему некуда было деваться, кроме как публично сделать предложение заранее выбранной кандидатке!

Голова шла кругом. Граф тупым взглядом смотрел, как из жерла бисквитного вулкана вырываются столбы пламени и льётся поток шоколадной лавы. Его прежний мир рушился.

– Вам дурно, мой дорогой? – шепнула Эмилия, осторожно подхватывая его под локоть. Вольность, недопустимая для благородной девицы, но вполне приличествующая новоиспечённой невесте.

Сказать ей: «Немедленно оставь меня!» – графу помешало воспитание. Он молча кивнул. Бывшая горничная позвала лакея и потребовала принести воды. Самой чистой и прохладной. Немедленно.

Бедняга, и без того сбивавшийся с ног от усталости, бросился исполнять желание будущей госпожи.

Эпилог

Гости разъезжались, увозя с собой кусочки торта-вулкана и сплетни о том, как на балу у графа Драгонфорта избранницей оказалась не благородная девица с хорошим приданный, а дочь разорившегося Седрика Гринлифа. Кто-то особе впечатлившийся, кажется, леди Эрденвурм, заявляла, что обжалует итоги бала у самой королевы.

– И что же, вы думаете, после этого граф бросит свою невесту и женится на вашей дочери? – спросила у неё мать Эсмеральды Эль Драго.

– Но это же невозможно! Недопустимо! Выбрать девицу без влиятельных родственников и положения в свете! Это нарушение всех правил приличия! Можно сказать, в этот вечер граф Драгонфорт обесчестил всех наших крошек разом! – вступила со своей партией леди Блайндворм.

– Мне кажется, слово «обесчестить» всё же имеет несколько другое значение, – подала голос сама Эсмеральда Эль Драго. – Если бы вы чаще бывали при дворе, вы бы знали об этом больше.

Леди Блайндворм пошла красными пятнами. Столь неприкрытый намёк, что их с мужем не жалуют в королевском дворце, мог бы служить поводом для вызова на дуэль. Если бы его бросил один джентльмен другому. А так благородной драконихе оставалось только раздувать ноздри, выдыхая колечки едкого дыма.

Атмосфера стремительно накалялась.

Драгонфорт наблюдал за происходящим с верхней площадки парадной лестницы. За его спиной толпились товарищи-холостяки.

– Завтра все салоны будут кипеть от сплетен и слухов, – мрачно заметил Драхеншнейдер.

– Моя дорогая тётушка обещала, что направит каждой из гостий письмо с выражением полнейшей признательности и благодарности и поможет устроить судьбу. Кажется, она собирается задержаться в столице до конца сезона… – ответил Драгонфорт. – А наш позор, таким образом, послужит ей хорошей рекламой…

Граф прислушался. Снизу донёсся громовый голос генерала Фойердрахена:

– Брун, доченька, да не убивайся ты так! Всё равно этот штатский тебе не пара! Ты его в первую же неделю довела до разрыва сердца своей муштрой. Нам нужен дракон покрепче, из гвардейских… Хочешь, я для тебя смотр организую?

– Папенька! – возмутилась Брунгильда, но в её голосе слышалось скорее облегчение, чем обида.

***

Наконец дом опустел. Только в Малой гостиной горели огни, а сам граф, расхаживая по комнате, словно разъяренный зверь по клетке, требовал объяснений от родных и близких.

– Скажите, тётя, вы ведь знали всё заранее, да? – вопрошал он, не останавливаясь и на секунду.

– Знала, – честно ответила старая дракониха. – Я была знакома с несчастным Седриком Гринлифом и сразу поняла, что передо мной его близкая родственница. Ну а потом Эмма и сама мне во всём призналась…

– И именно поэтому вы присылали её ко мне, да?

– Я заметила, что ты проявляешь к бедной девочке внимание… И решила немного помочь вашему сближению…

Драгонфорт вспомнил, как набрасывался на бывшую горничную с вопросами о цветке её невинности и о том, трогал ли его кто-то другой, и стыд начал разъедать ему грудь не хуже огненной воды в момент острого похмелья. Выходило, что он вёл себя так не с какой-то разбитной девицей из простых, а с благородной леди… Пусть и небогатой. И очень-очень решительной и острой на язык… А если бы он всё же пустил в ход силу… Такой позор смывался только кровью…

– Но для чего тогда была нужна вся эта затея с балом? Неужели нельзя было прийти к этой цели менее затейливым путём, милая тётушка?

– О, Лео, я слишком давно тебя знаю… – ласково проговорила старая дракониха, поглаживая по голове своего любимца Микки. – Если бы я просто свела вас с Эмилией, ты бы придумал тысячу и один повод, чтобы избежать брака… А так у тебя, можно сказать, что не осталось выбора. И потом… надеюсь, ты простишь бедную вдовицу? Мне было просто весело наблюдать, как ты пытаешься перехитрить меня, придумывая все эти испытания для невест. Правда, во время бала пришлось внести в ваши планы некоторые изменения…

Драгонфорт хлопнул себя по лбу и наконец опустился в кресла. Его трясло от гнева и отчаяния. Понимать, что все их усилия были напрасны с самого начала…

– Это вы в самый неожиданный момент выпустили Микки в бальную залу? – спросил он севшим голосом.

– Не я… Бернард.

Дворецкий поклонился.

– И ты… Так ты отплатил мне… Бернард? Я не верю! – Граф обречённо прикрыл глаза. – Давай, всади мне в сердце кинжал, предатель…

Тётушка Тилли продолжала:

–